Обещания и Гранаты

мама, прижимая свой локоть к моему бедру, когда тянет. — Ты только примерила это платье две недели назад, как это возможно, что ты уже набрала столько веса?

Жар заливает мои щеки от ее вопроса, стыд пронзает кожу, как тупое лезвие лезвия.

— Это всего лишь пара фунтов, — говорю я, все равно пытаясь

подчиниться, вдыхая так глубоко, как только могу.

— Наверное, просто стресс или вода, — говорит моя тетя Анотелла,

сидя на краю кровати и грызя клубнику в шоколаде с тарелки с обедом, которую мне доставили. — Или все это время она проводит, уткнувшись носом в книгу.

Нонна пожимает плечами.

— В мое время женщина ждала по крайней мере несколько лет, прежде

чем позволить себе расслабиться. Теперь они относятся к поддержанию формы как к опции, а потом удивляются, почему половина страны в конечном итоге разводится.

Напевая, мама делает последний рывок, вырывая дыхание из моих легких. Отступая назад, она убирает прядь темных волос с лица, пыхтя от приложенных усилий.

— Вот. Хорошо, что мы выбрали кружевные завязки, а не молнию.

Покраснев, я бросаю взгляд на себя в платье с рукавами — гладкое, плоское пространство моего живота, чрезмерное декольте, которое, как я знаю, скрыто под консервативным платьем, потому что Ариана настояла, чтобы я его надела.

— Это первый раз, когда Матео увидит тебя обнаженной, — сказала она,

улыбаясь мне из отдела нижнего белья магазина для новобрачных. — Заставь его съесть свое сердце.

По правде говоря, единственный человек, у которого я заинтересована в том, чтобы вызвать внутри что-то вроде ревности, скорее всего, даже не появится на церемонии.

В любом случае, он не увидит, что под платьем. Только не снова.

Скрестив руки на груди, я отворачиваюсь от своего отражения, от смущения у меня сводит живот. Пот стекает по спине и вдоль линии роста волос, а я занята тем, что проверяю таблицу рассадки, убеждаясь, что каждый гость учтен.

Нонна подходит, облизывает подушечку большого пальца и проводит им по моей скуле.

— Анотелла, возьми свою косметичку. Нам нужно будет держать ее

поблизости, если она продолжит все стирать.

Моя тетя спешит из комнаты, на мгновение открывая главный зал поместья де Лука. Обслуживающий персонал суетится, когда дверь возвращается на место, в воздухе витает тяжелый запах омара и соуса маринара, от которого у меня урчит в животе.

Я не ела со вчерашнего ужина, и теперь, когда мой вес, похоже, вызывает беспокойство, уверена, что если попытаюсь тайком перекусить перед церемонией, мама, скорее всего, оторвет мне голову.

Боже упаси, чтобы в день моей свадьбы хоть один волосок был не на месте, если только он не уложен так ее собственной рукой.