Обещания и Гранаты

Много лет назад его поймали на том, что он готовил книги на одной из незаконных игорных операций Риччи, и вместо того, чтобы отправить его на дно, как хотели Старейшины, Раф заставил меня вселить в него страх перед la famiglia, а затем отлучил его от города.

Последнее, что я знал, они не разговаривали, хотя его присутствие в Аплане доказывает обратное. Я не уверен, что именно Раф послал его сделать, не смог заставить его признаться в чем-либо.

Джонас скоро должен доставить его голову в почтовое отделение на северной части острова.

Сделав небольшой шаг ко мне, Елена протягивает руку, проводя ногтями по моей форменной рубашке.

Я не практиковался несколько месяцев, но это была единственная одежда в подвале, когда я приехал, и не хотел бежать наверх и рисковать, что Джонас нападет на Колени раньше, чем смогу я.

Просунув пальцы под подол, она придвигается ближе, оставляя между нами достаточно пространства, чтобы я мог почувствовать малейший шепот ее дыхания у основания моего горла.

— Я не уверен, что это хорошая идея, — говорю я, сглатывая, когда она поднимает подбородок, прикрывая свой милый взгляд густыми ресницами.

Я уже думаю обо всех способах, которыми я мог бы взять ее, заставить ее пожалеть о том, что она вообще встретила меня или сделала мне предложение.

Вещи, о которых поклялся себе, что даже не подумаю, пока она не будет здесь достаточно времени, чтобы я мог ее успокоить, и все же я здесь, поддаюсь истерии в ее глазах.

Она качает головой, темные волосы колышутся взад и вперед по ее стройным плечам.

— Я знаю, что это не так.

Не говоря больше ни слова, или даже не имея времени для другой сознательной мысли, она сжимает мою рубашку в кулаке и притягивает меня вплотную к себе. Приподнимаясь на цыпочки, она приникает своим ртом к моему, беря инициативу в свои руки, прежде чем я успеваю это остановить.

Мы целуемся всего второй раз, и все же мне почему-то кажется, что это наш миллионный и первый поцелуй одновременно.

Черт возьми, если она не такая порочная на вкус, как раньше, легкий привкус фруктовой закуски, сохраняющийся, как пленка соблазна. Он смешивается с ароматом ее гранатового шампуня, и внезапно мне не хочется есть больше ни одного фрукта, пока я жив.

Если Елена хотя бы наполовину так божественна, как плод в Эдемском саду, я абсолютно понимаю капитуляцию Евы.

Может быть, ей просто скучно, и, может быть, я пропускаю ценные шаги в своем плане, но, черт возьми, если я обдумываю что-то из этого, когда ее рот пожирает мой.

Рычание проносится между нашими губами, хотя не уверен, из чьей груди оно вырывается; мой член набухает, когда я обнимаю ее за талию, вписываясь в гибкие изгибы ее тела, и поворачиваюсь, толкая ее спиной к столу.