Обещания и Гранаты

Мгновение спустя дверь Кэла распахивается, прямо за дверью стоит седовласый мужчина в униформе со стоическим выражением на постаревшем лице. Протянув руку, Кэл отстегивает мой ремень безопасности, затем выскальзывает из машины, оставляя меня без ответа.

Закатив глаза, я следую в его направлении. Солнечный жар обжигает мою кожу, когда я выхожу, таща за собой рюкзак. Мы припарковались в конце изогнутой подъездной дорожки, и я слишком занята, разглядывая массивные ворота из кованого железа, чтобы заметить, как пальцы Кэла обхватывают мое предплечье, дергая меня назад, когда я пытаюсь пройти через них.

— Ты не оружие, — говорит он, его прикосновение обжигает меня изнутри. — Ты пешка. Это кольцо на твоем пальце делает тебя моей пешкой. Не забывай об этом.

Негодование царапает мою грудину, вызов поднимает голову, как сердитый рубец, пузырящийся на моей коже.

— Или что, Кэллум? Что еще ты планируешь со мной сделать? Собираешься запереть меня в своем доме и выбросить ключ?

Его ноздри раздуваются, глаза задерживаются на моих, как будто он ничего не может с собой поделать, но затем он движется вперед и тащит меня за собой.

Ворота раскрываются автоматически, открывая идеально ухоженную лужайку, окаймленную высокой живой изгородью, дальний конец которой выходит на океан. Массивный дом с серым сайдингом, широким крыльцом и тремя кирпичными дымоходами расположен в центре участка, единственное отдельно стоящее сооружение, видимое, как только мы входим в ворота.

— Боже, — выдыхаю я, глядя на здание широко раскрытыми глазами. — Это то место, где ты живешь?

— Технически, да. Хотя признаю, что провожу здесь не так уж много времени.

— Хм. Довольно просторно для одного человека.

-«Асфодель» раньше был отелем. Я купил его несколько лет назад и переоборудовал в жилую недвижимость.

Асфодель. Как странно подходит.

Я не могу не задаться вопросом, чувствует ли он иронию в том, что его дом назван в честь части греческого Подземного мира.

Кэл смотрит на меня, когда мы останавливаемся у входной двери, прядь черных волос падает ему на лоб, когда он опускает подбородок. Мои пальцы дергаются, желание убрать прядь заставляет мое тело вибрировать, когда я восстаю против этого, благодарная за сдержанность, которую он оказывает на меня.

Желание моего нового мужа не должно вызывать у меня такого глубокого отвращения — при нормальных обстоятельствах этого следовало бы ожидать. Оправдано.

И все же, когда он несколько мгновений молча смотрит на меня, я снова вспоминаю, что все это ненормально. И меньше всего — моя реакция на то, что меня заставили вступить в брак под угрозой причинения вреда моим близким.

Я должна была быть более встревожена, когда смотрела, как жизнь моего жениха покидает его тело.