Обещания и Гранаты

Правда, я почти ни о чем другом не думала в течение нескольких недель с тех пор, как он лишил меня девственности, но все же. Учитывая абсолютный хаос последних двадцати четырех часов, полный переворот в жизни, какой я ее когда-то знала, секс должен быть последним, о чем нужно беспокоиться.

Я должна быть рада, что он не хочет этого от меня. Это должно заставить меня чувствовать себя сильной, как будто он позволяет мне сохранить единственный козырь, который у меня когда-либо был.

И все же, когда я смотрю на него со своего конца черного седана, в который нас посадили после того, как мы сошли с самолета, эта знакомая боль распространяется из моей киски наружу, течет по венам, как будто ей там самое место.

И все, что я чувствую, — это нежеланность.

Он практически приклеен к своей двери, его пиджак сложен на сиденье между нами. Рукава его черной рубашки на пуговицах закатаны до середины предплечья, обнажая крепкие мышцы и более бронзовую кожу, это самое большее, чем я когда-либо видела у него.

Прокручивая свой телефон подушечкой большого пальца одной руки, он поглаживает нижнюю часть своей щетинистой челюсти другой. Экран меняется так быстро, что мне трудно представить, что он вообще обрабатывает какую-либо информацию.

Поджав губы, я наклоняюсь и нащупываю в рюкзаке телефон, но он оказывается нерабочим. Я поворачиваю голову, убирая волосы с лица, мой рот открывается, чтобы спросить, что он с ним сделал.

— Помеха, — говорит он, прежде чем я успеваю произнести хоть слово, не удостоив меня взглядом. — Когда мы будем дома, я предоставлю тебе новое устройство.

Дом. Разглаживая руками мягкий материал своих леггинсов, я смотрю в тонированное окно, как мимо проносится зелено-голубая местность того места, где мы приземлились. Океан простирается сразу за горизонтом верхушек деревьев, хотя я не уверена, означает ли это, что мы все еще на материке.

— Где именно находится дом? — спрашиваю я.

— Остров Аплана, хотя местные жители называют его просто Апланой. Это недалеко от островов Бостон-Харбор.

— Никогда не слышала о нем, — говорю я, мой палец нажимает кнопку, которая опускает окно на дюйм.

Оно жужжит, когда опускается, звук пронзает тишину вокруг нас, пробуждая спокойствие в моем животе, которого я не чувствовала с тех пор, как вошла в спальню Матео. Вверх и вниз, я повторяю это движение, гипнотизируя себя им.

Краем глаза вижу, как Кэл ерзает на своем сиденье, скрещивая и разгибая ноги, как будто он не может устроиться поудобнее. Его левая рука опускается, чтобы схватить чуть выше колена, сжимая до тех пор, пока вены не натянутся на коже, горло неоднократно вздрагивает, когда он сглатывает снова и снова.

Интересно, не передумал ли он насчет всего этого — жениться на мне, трахнуть, украсть из Бостона.