Обещания и Гранаты

Ты бы видел, как загорелись его глаза, когда я впервые применила эти навыки.

Я думаю о разбитых костяшках пальцев и окровавленных губах, которыми она, казалось, щеголяла каждый раз, когда я приезжал в город на протяжении многих лет, о том, как разбитая плоть казалась постоянным атрибутом. Для такой теплой, умной девушки ее очевидная склонность к насилию никогда не имела особого смысла.

Хотя, полагаю, когда ты вырастешь в мире, изобилующем этим, ты сделаешь все, что угодно, ради капельки внимания.

— В любом случае, — продолжает она. — Мои кулаки ничего не могут сделать, чтобы защитить меня от свободного падения с неба, поэтому обычно я стараюсь избегать авиаперелетов.

Я уверен, что помогает то, что Рафаэль редко позволяет своей семье покидать Бостон.

— Знаешь, с точки зрения статистики, у тебя гораздо больше шансов погибнуть в автомобильной катастрофе, чем в авиакатастрофе.

— Скажи это Бадди Холли, Кеннеди-младшему и Ричи Валенсу.

— Честно говоря, двое из них были в одной и той же аварии. — Я указываю пальцем в ее сторону. — Так что это не совсем честное сравнение. И в любом случае ты слишком молода, чтобы они могли тебя травмировать.

Елена тихо усмехатеся, садясь и открывая глаза. Они скользят по мне, как будто каталогизируя каждый видимый дюйм ущербной плоти, который она может видеть. Склонив голову набок, она поджимает губы.

— Ты убил Матео, — медленно произносит она.

— Пришлось. Он создал для меня несколько проблем, и была большая вероятность, что он был причастен к нарушению безопасности в вашем доме.

— Это то, на чем ты основываешь свою работы? — Ее брови приподнимаются. — вероятность?

Глубоко вдыхая, я складываю руки на коленях и пронзаю ее мрачным взглядом.

— Нет, малышка. На самом деле, каждое решение, которое я принимал в своей взрослой жизни, было тщательно согласовано после тщательного рассмотрения. Я не рискую, если не уверен в исходе.

— Тогд этот брак — это что? Флеш-рояль?

Вместо того, чтобы немедленно ответить, я откидываюсь на спинку сидения и тянусь к буфету справа от себя, перебирая его, пока не нащупываю старый корешок книги, которую когда-то всегда держал при себе.

Я обычно выписывал стихи из книги, а затем вырывал их из своего дневника и оставлял на ее балконе несколько раз в год, когда приезжал в Бостон.

Конечно, я не знал, что это ее балкон; я думал, что это балкон ее матери. На самом деле, только когда ей исполнилось восемнадцать и она подошла ко мне на вечеринке по сбору средств, я узнал, что именно она собирала записки и иногда оставляла свои взамен.

В ту ночь она попросила меня увезти ее. Дать ей возможность выбора, точно так же, как я дал ей надежду противостоять миру ее отца.

Она сказала, что узнала мой почерк и хотела сделать нашу связь более определенной.