Обещания и Гранаты

 — Мы приземляемся через пятнадцать минут.

Елена не выходит из спальни до той секунды, пока мы не приземлимся. Я сижу в салоне, скрестив ноги, потягивая скотч, который дала мне Марселин, и жду, когда она войдет и выскажет мне свое мнение, но этот момент так и не наступает.

Тупая боль отдается в животе, шипы спиралью выходят наружу и царапают орган, бьющийся в моей груди. Что-то смежное с виной, задевающее уголок чувства, не позволяя ему полностью проявиться.

Я не сожалел о своих действиях в течение многих лет, отчасти из-за того, что я много занимаюсь благотворительностью в бесплатных клиниках, чтобы оправдать себя.

Не то чтобы это помогало мне лучше спать по ночам, но, по крайней мере, это не дает моей матери перевернуться в могиле.

И все же теперь, учитывая то, как я втянул Елену в свой беспорядок, и то, как оставляю ее наполовину удовлетворенной, стыд проникает в мой мозг, окутывая меня своими мерзкими тенями.

Допивая остаток своего напитка, я сосредотачиваюсь на жжении алкоголя, когда он скользит по моему горлу, затмевая ощущения, прежде чем оно успевает пустить корни.

Дверь спальни открывается, как только пилот сообщает нам, что мы достигли международного аэропорта Апланы, и Елена выскальзывает, одетая в черные леггинсы и тонкую белую блузку.

Ее леггинсы прикрывают букву «К», вырезанную на внутренней стороне бедра, и мой член дергается при воспоминании о том, как я его туда начертал.

Как она реагировала, когда лезвие касалось ее чувствительной плоти, спина изгибалась, киска сжималась от очередного оргазма. То, какой ее кровь была на вкус, когда стекала по бледной коже, и как я лакал ее медную эссенцию, как человек, умирающий от жажды.

Умирал от желания испить ее, поглотить юную девственницу так, как она овладела мной той ночью, когда попросила меня быть ее первым.

В ту ночь я решил, что это будет единственное, что у нас есть. В то время я не понимал, что наши апартаменты в конечном итоге станут такими… интимными.

Я уже нарушил свое собственное негласное правило не торопиться, запустив пальцы в ее тугой, нуждающийся жар, беспомощный перед тем, как она смотрела на меня, пока я ел это гребаное яблоко.

Я вгрызся в мягкий фрукт с большей серьезностью, чем необходимо, пытаясь передать, что бы я вместо этого хотел сделать с ее киской.

Наслаждаться, покорять, разрушать.

Она выглядела так, словно умерла бы, если бы я этого не сделал.

Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не сбросить брюки, не выдернуть член из-за молнии и не вонзиться в нее прямо там, но эти вещи должны быть рассчитаны правильно, чтобы сработать.

Консумация должна подождать.

Марселин подходит и открывает дверь реактивного самолета, выходя без единого слова, вероятно, отчаянно желая вернуться к своим обычным обязанностям.