Обещания и Гранаты

 — Он хватает меня за руку, вкладывает в нее нож и сжимает мои пальцы вокруг рукояти. — Сделай мне больно, чтобы я мог почувствовать, каково это было для тебя.

Я колеблюсь, нож тяжел в моей ладони, металл холодит кожу. Страх сжимает горло, заставляя меня напрячься, пока разум пытается решить, хорошая это идея или нет.

Тем не менее, мне трудно упустить такую редкую возможность, и, возможно, причинение небольшой боли поможет мне полностью двигаться дальше.

Открывая лезвие, я киваю, поднимаясь с дивана. Он злобно ухмыляется, откидываясь на кофейный столик; я встаю, позволяя одеялу упасть вокруг меня, и сгожусь верхом на его бедра, пытаясь игнорировать немедленное возбуждение, напрягающееся под моей задницей.

— Тебе нужен неглубокий, точный порез, — говорит он, направляя меня к своей левой грудной мышце, вдавливая кончик ножа в кожу. — Что-то, что вызовет немного крови и шрамов, но, не убьет меня.

Я сглатываю, горло сжимается, надавливая с небольшой силой, когда он нежно тренирует меня; кончик пронзает слой кожи, и его благоговение заставляет мою киску пульсировать.

— Теперь, быстрым движением запястья закончи букву, — говорит он, сжимая челюсти. Порез открывает часть ранее зажившей рубцовой ткани, задевая край участка на последней строке моего первого инициала, но он не реагирует, кроме как сжимается.

Капли крови в форме буквы «Е», и я некоторое время смотрю на их, загипнотизированный ярко-малиновым цветом; прежде чем он успевает сесть и остановить меня, я опускаюсь и прижимаюсь к нему кончиком языка, смакуя металлический привкус, что-то первобытное, отзывающееся на вкус.

Я не знаю, что именно происходит, когда его кровь касается моего языка; может быть, это потому, что он так много раз рисовал мой, что мое тело просто счастливо отплатить за услугу, или, может быть, это что-то более глубокое.

Я пробую его не в первый раз, но сейчас в нем есть что-то другое. Хаотичное отчаяние в действии и уязвимость в ситуации воспламеняют всю мою душу.

— Боже, — задыхается Кэл, его рука взлетает к моим волосам, когда я приподнимаюсь, сажусь на него спиной и бросаю нож на пол. — Черт возьми, я так люблю в тебя, Елена Риччи. Теперь ты мне веришь?

— Андерсон, говорю я, поправляя его с усмешкой. — Я подала заявление, чтобы мою фамилию изменили на законных основаниях. Не хочу быть Риччи, когда бизнес рухнет.

Его брови приподнимаются, все его тело замирает, когда он замечает мое хитрое выражение лица. Прищурив глаза, он дергает меня за кончики волос.

Я пожимаю плечами, изображая невинность.

— Может быть, папе следовало бы научиться не раскрывать все свои секреты членам семьи, поскольку в наши дни любой может отправить электронное письмо новостным станциям.