Обещания и Гранаты

Залезая свободной рукой в карман костюма, я быстро вытаскиваю свой карманный нож.

Тем же карманным ножом, которым я воспользовался на ней несколько месяцев назад, поставив на ее коже свой первый инициал, как будто я уже тогда знал, какое значение она будет иметь для меня.

Я открываю его, наблюдая за ней в поисках признаков беспокойства или нежелания, но, как и в прошлый раз, когда я осторожно прижимаю лезвие к ее бедру, все, что оно делает, — только возобновляет огонь в ее глазах.

Продолжая поглаживать другой рукой, я вонзаю кончик ножа в ее кожу, останавливаясь на самую короткую секунду, ожидая.

Она сжимается вокруг меня крепче, малейшее движение ее бедер говорит мне все, что мне нужно знать.

Медленно я надрезаю ее, мой рот наполняется слюной, когда под лезвием появляются капельки крови. Слегка увеличивая давление, я тяну его вверх, поперек, затем снова вверх, заканчивая размашистым движением.

Она шипит от боли, сжимая мои волосы так, что побелели костяшки пальцев, когда я отбрасываю нож в сторону и провожу языком по ране, впитывая медную эссенцию, прежде чем она успеет превратиться в мессиво.

Ее ответный стон почти заставляет мой член кончить еще до того, как я его вытащил, а затем она тянет меня, подтягивая в положение стоя.

Мои пальцы соскальзывают из не с влажным хлопком, и она подносит их ко рту, просовывает между губ, очищая меня.

— Черт возьми, ты маленькая кончающая шлюшка, не так ли?

— Только для тебя, — выдыхает она, обнимая меня за шею и притягивая мое лицо к своему.

— Ты чертовски права, — говорю я ей в рот. — Только для меня. Никогда ни для кого другого. Клянусь, я прикончу любого мужчину, который даже дышит рядом с тобой, если я подумаю, что мне это нужно.

Ее кровь и возбуждение соединяются на моем языке, смесь посылает рябь удовольствия по моему позвоночнику.

— Мне нужно наполнить тебя, — ворчу я, захватывая ее губы своими, пытаясь впитать в себя как можно больше ее, насколько я, черт, могу.

Она протягивает руку между нами, помогая освободить меня от ограничений моих штанов лихорадочными пальцами. Мой член вырывается на свободу, красный и чертовски разъяренный, и она просовывает пальцы поверх порез на бедре, используя свою кровь, чтобы смазать ею мой член, прежде чем поместить его у своего входа.

— Черт, — выдыхаю я, вид, размазанной крови по моему члену, так сильно напоминает мне о той ночи, когда я лишил ее девственности. Когда поддался навязчивой идее в первый гребаный раз, позволил ей поглотить меня, черт бы побрал все последствия.

Когда одна из моих рук поднимается, грубо обхватывая ее грудь, а другая направляет меня в ее влажное тепло, меня встречает волна дежавю, вспышки белого всплеска перед моим взором, когда я оказываюсь внутри нее.