Обещания и Гранаты

Она даже не оглядывается через плечо и не шевелит ни единым мускулом, ее тело настолько созвучно моему в этот момент, что, кажется, просто знает, когда я рядом.

Или, может быть, она знала, что я приду. Может быть, это то, чего она хотела все это время.

Моя рука падает на бок, эта знакомая гребаная боль пульсирует внизу живота.

— Если ты пришел сюда извиниться, можешь не утруждать себя.

Ее отношение немного застает меня врасплох, учитывая, что в последний раз, когда я видел ее, она выглядела такой же несчастной, как и я. Раздавленной, как будто откровение о моем прошлом имело какое-то значение для нашего будущего.

Опустошенной, как будто я предпочел секреты ей.

Занимая место рядом с ней, я вытягиваю ноги, упираясь ступнями в подножку балкона, и складываю руки на коленях. Если она молчит, возможно, у нее было время посидеть и поразмыслить над тем, что она узнала сегодня вечером, и решила двигаться дальше.

— Я пришел не извиняться, — тихо говорю я, наклоняясь, чтобы прошептать ей на ухо. — Хотя мне очень жаль. На самом деле я пришел убедиться, что с тобой все в порядке.

Некоторое время она ничего не говорит, молча наблюдая, как рабочие сцены начинают устанавливать реквизит, перебегая с одного конца сцены на другой, этакие наперегонки со временем, чтобы успеть к шоу.

Вздыхая, Елена качает головой.

— Не в порядке. Ни капельки, Кэл. И я действительно не хочу говорить ни о чем из этого с тобой.

Сжимая подлокотники сиденья, я откидываю голову назад, стараясь не показывать своего разочарования.

— Ты моя жена, малышка. Нам нужно поговорить об этом.

Поворачивая ее голову в сторону, настенное бра обеспечивает достаточно света, чтобы я мог видеть ее красивое лицо, отбрасываемое тенями. Ее золотые глаза почти светятся при освещении, или, может быть, мне это кажется, создавая страсть и борьбу там, где, боюсь, их нет.

— Насколько законен наш брак на самом деле? И не говори мне эту чушь о том, что он так же реален, как было бы у меня с Матео. Я не выходила замуж за Матео. Я не ношу его кольцо. Я вышла за тебя замуж, и я ношу твое кольцо, так что скажи мне, Каллум…

Ее голос срывается на последнем слоге, заставляя боль в моей груди усиливаться, готовая уничтожить меня, и она быстро выпрямляет подбородок, оглядываясь на сцену.

Громко сглотнув, несмотря на тихую болтовню, доносящуюся с сидений на другом ложе, она протягивает руку, обхватывает пальцами перила и пытается снова.

— Сколько из этого было реальным, и как много ты сделал, чтобы отомстить моей матери?

Желание солгать вертится на кончике моего языка, моя защита рушится в ту секунду, когда она обвиняет меня в заговоре мести.

— Это не имело к ней никакого отношения.