Обещания и Гранаты

Я приподнимаю бровь, наклоняя голову, чтобы заглянуть ей в глаза. Они дикие, пламя танцует в золотых кольцах, и часть меня хочет чувствовать себя виноватым из-за того, что вынудил ее к этому.

Из-за того, что краду ее из ее мира в свой, зная, что она действительно этого не заслуживает.

Но она в опасности, и мой план не может осуществиться по-другому, так что, по правде говоря, ни у кого из нас здесь нет выбора.

— Кэллум, ты клянешься доверять и уважать Елену? Смеяться и

плакать, любить ее преданно, в болезни и в здравии, и что бы ни случилось, пока смерть не разлучит вас? — спрашивает священник деревянным голосом.

— Клянусь, — говорю я, что-то сжимается в моей груди, когда я говорю

это, ложь горькая на кончике моего языка. Он повторяет ту же клятву для нее, и она качает головой, слезы наворачиваются у нее на глазах, рот все еще прикрыт. — Когда я уберу руку, я хочу, чтобы ты это сказал. Скажи, что да.

Ее глаза тяжелеют, слезы наворачиваются.

— Я помогаю тебе. Скажи, что да, — бормочу я достаточно тихо, чтобы

она могла услышать, — или я начну забирать людей, которых ты любишь, одного за другим. Матео был только началом, малышка. Следующим будет твой отец, если ты не сделаешь то, что я скажу.

Она хнычет, от этого звука мой член напрягается еще больше, и делает один-единственный вдох. Медленно я провожу рукой по ее подбородку, готовый наброситься, если она снова закричит.

Но она, кажется, обдумывает и вместо этого сосредотачивается на моих глазах, отказываясь отводить взгляд.

— Почему? — шепчет она, и я думаю о том, как она спрашивала то же

самое о Матео, как она, казалось, не осуждала, просто хотела знать мои рассуждения. Как будто каждое действие, даже самое отвратительное, можно объяснить, если достаточно постараться.

Я подцепляю большим пальцем ее подбородок, приподнимая ее голову, слова уже на кончике языке. Мои секреты умоляют раскрыться настежь, истечь кровью на полу ради нее, но я знаю, что не могу так рисковать.

Во всяком случае, пока нет. Не раньше, чем она станет моей.

Поэтому вместо этого я качаю головой, слегка улыбаясь ей.

Когда я была моложе, у меня была преподавательница, которая клялась, что наше мышление имеет бесконечную власть над нашей жизнью. Она жила и дышала идеей о том, что время — это не более чем социальная конструкция, и что люди обладают способностью создавать свои собственные реальности.

Она бы сказала, что люди состоят из энергии, и эта энергия обладает определенным магнетизмом, который притягивает как то, чего мы боимся, так и то, чего мы желаем, и что мы должны отражать ту жизнь, которую хотим, во вселенную, чтобы она могла привнести ее нам.

Кстати, не самый лучший образ для учителя католической школы.