Обещай мне

 – Потому что я умнее тебя и вовсе не хочу враждовать с матерью моего пока что единственного правнука.

В течение трех бесконечно долгих часов Филиппа принимала соболезнования от соседей, друзей и близких покойного.

Бентинки были одним из самых уважаемых семейств в графстве Кент. С тех самых пор как леди Гарриэт поселилась в Сэндхерст-Холле, она стала некоронованной королевой местного дворянства и правила с присущим ей добродушием. Из уважения к ней провинциальная аристократия сочла возможным посмотреть сквозь пальцы на прошлое Филиппы, единогласно приняв тот факт, что новая маркиза Сэндхерст овдовела и тем самым достойна всяческого сочувствия.

Филиппа со многими гостями была знакома еще со времени своего недолгого брака с Уорбеком, однако имен не помнила, даже если лицо казалось смутно знакомым. Впрочем, от нее не требовалось вести светскую беседу. К ней подходили с приличествующей случаю серьезностью, говорили то, что положено, и оставалось только произнести несколько дежурных фраз.

Но спокойствие Филиппы было всего лишь маской, внутри она была напряжена, как струна. Уорбек приехал вместе с леди Августой и теперь бродил по Сэндхерст – Холлу, как хищник, как злоумышленник, как… как хозяин! Что бы она ни делала, что бы ни говорила, она не забывала об этом ни на минуту. Напрасно Филиппа пыталась уговорить себя, что он вырос в этом доме, знал здесь каждый уголок, что для него было естественно чувствовать себя в Сэндхерст-Холле как дома. Уговоры не помогали. Он напоминал ей льва, бродящего по клетке. Однажды она действительно видела живого льва. Громадный хищник не желал привыкать к неволе. Он ходил кругами по клетке, словно только и ожидал минуты, когда служитель зазевается у дверцы. Филиппа хорошо помнила свой тогдашний страх, и он оживал каждый раз, когда она замечала среди гостей тяжело ступающего Уорбека.

Едва коляска леди Августы въехала во двор, она тотчас отправила Кита в его комнату. Кита такая перспектива совсем не обрадовала, он заявил, что не устал и к тому же слишком большой, чтобы спать еще и днем. В глубине души Филиппа была с ним совершенно согласна, но она боялась, что Уорбек разыщет его и устроит какую-нибудь ужасную сцену.

А Корт и не думал об этом. Он жаждал одного – потребовать объяснений у Филиппы. Но та все время была окружена людьми. Поток соболезнований, казалось, не иссякнет. Время тянулось бесконечно долго, Корт не находил себе места и метался, действительно как лев в клетке.

Наконец Корт забрел в столовую.

– Ты надолго в У-уорбек-Кастл? – подошел к немуТоби.

– На столько, на сколько потребуется, – ответил Корт и умолк в ожидании вопроса: «Как это понимать?»

Вопрос так и не был задан.