Обещай мне

Они бродили по приделам, восхищались резными каменными украшениями потолков, причудливыми перилами исповедален и деревянными кружевами кафедры, но более всего были поглощены друг другом.

Теперь Филиппа держала за руку сына. – Мама, ты только посмотри туда! – воскликнул Кит, указывая на надгробие с бронзовой фигурой, возлежащей на нем, как на ложе. – Это рыцарь! У него настоящие шлем и щит!

– Это статуя Эдуардапо прозвищу Черный Принц, – объяснил Уорбек.

– А почему его так прозвали? – спросил мальчик шепотом, словно боялся нечаянно разбудить спящего воина.

Суровый рыцарь лежал со скрещенными на груди руками, на бронзовых латах были изображены два монарших герба: английские львы и французские лилии.

– Отчасти принца Эдуарда прозвали Черным потому, что он всегда носил только черные латы, – сказал Уорбек, – но больше из-за его безжалостного нрава. В битве он не знал пощады. Это не единственный член королевской фамилии, обретший вечный покой в стенах собора. В часовне – она здесь, совсем рядом – похоронены останки Генриха, одного из царствовавших монархов.

– Раке? – повторил Кит с любопытством. – А где она?

– Не только раку, но и всю усыпальницу разрушил другой король по имени Генрих. Леди Августа взяла Кита за руку и мягко заставила опуститься на соседнее сиденье. – То был король Генрих VIII. Теперь только витражи напоминают о том, что святой Томас вообще существовал.

Она жестом указала вверх, на мозаичные изображения, которые рассказывали о чудесах, совершенных Божьим человеком.

Филиппа потихоньку отошла ото всех и прошла в западный придел, к окну, откуда открывался вид на величественную колокольню. Очень скоро за спиной послышались знакомые шаги, и на локоть легла ладонь. Мягко, но настойчиво Уорбек повернул ее к себе.

– Филиппа, – заговорил он тоном глубокого и искреннего раскаяния, – я прошу прощения за все, что наговорил тогда в оранжерее. Клянусь, того, что случилось, не повторится. И еще: я решил сразу не рассчитывать Стэнли Томпкинсона. Дам испытательный срок в два месяца, и, если работа пойдет, о расчете речи больше не будет.

Тронутая до глубины души, Филиппа порывисто сжала обе руки Уорбека.

– Я тоже прошу прощения! Ты был совершенно прав, когда сказал, что лучше забыть прошлое. Нельзя прожить остаток жизни, ненавидя друг друга за то, что случилось много лет назад. Только от нас двоих зависит, станем ли мы снова друзьями… – Она помедлила, впервые за весь день улыбнувшись искренне и сердечно. – Давай сделаем вид, что вообще ничего плохого не было, и будем наслаждаться поездкой вместе с Китом. Ведь мы оба любим его – разве это не достаточное основание для дружбы?

– Что ж, – задумчиво ответил Корт, —я согласен на такое начало.