Обещаю, больно не будет (СИ)

Наслаждаясь тем, как расширяются мои зрачки от шока и паники.

— Вы уверены? — ломающимся голосом выдавил я из себя.

— Уверена ли я? — расхохоталась Храмова. — Басов, неужели ты думаешь, я не нашла бы эти бабки, если бы они у Верки действительно тогда были. Да и ей было совсем не до них, уж поверь мне. Эта дурочка всё убивалась, что ты посмел скинуть мне её фотографии в деликатном виде. Нет, я, конечно, уже потом поняла, что это Тимофей Романович выкрутил тебе руки и заставил всю эту гадость провернуть, но тогда... тогда я была готова откусить тебе голову.

— Заставил..., — прошептал я, ощущая горечь на языке, и прикрыл веки, чувствуя, как немеют и отнимаются конечности.

И пока я горел к себе презрением, мать Вероники продолжала жечь все бумажные замки, которые я за эти годы настроил, отказываясь поверить в очевидное.

— Когда же твой дед перестал мне платить, я, признаться честно, хотела вывалить всю правду на тебя и на Верку, ну так — ради прикола. И даже написала чистосердечную простыню каждому из вас. Но ваши номера оказались заблокированы, сообщения до сих пор висят непрочитанными.

Охренеть!

Ладони мои задрожали, и я спрятал их под стол. А затем, на автопилоте напоминая себе, что женщин бить нельзя, задал свой следующий вопрос:

— А почему Вероника вас заблокировала?

— Да потому что я дала ей пинка под зад, вот почему! — пьяно грюкнула Храмова чашкой об стол и форменно взбесилась. — Она была моей собственностью. Я её родила, мне и было решать, какое будущее ее ждёт. Ясно? Всю жизнь мне, дрянь такая, изнахратила. Фигуру, зубы, молодость — всё украла! И она была должна мне за мои мучения! За бабкой вон ухаживать надо было, — кивнула она на старуху, которая уже уснула в своей коляске. — Или, на худой конец, в монастырь уйти.

— В монастырь-то зачем? — уже в полном ахере спросил я, ощущая, как до рези в глазах, крутит меня изнутри долбанная центрифуга.

— Да просто так! — рявкнула Храмова. — Потому что я так решила! Её жизнь принадлежала мне, а она взяла и всё испортила. И ты тоже, Басов! Знаешь, какой она была до того, как тебя, козла, встретила? Знаешь? Она была моей послушной марионеткой. Всё бегала и преданно в рот мне заглядывала. А потом появился ты и нагадил там, где тебя не просили! И какой итог? Вместо того чтобы матери помогать, она в город ушилась, в институт поступать. Лучшей судьбы ей, видите ли, захотелось. А то, что я ради нее своей пожертвовала ничего, да? Неблагодарное отродье!

Я в полнейшем ступоре смотрел на эту безумную бабу и мечтал придушить её голыми руками.

И себя тоже.

— И куда она пошла, когда вы её выгнали?

— Да плевать мне, куда там она пошла, — отмахнулась Храмова и снова закурила. — Но точно знаю, что её родной папаша тоже её послал в дальние дали.

И это существо женского пола снова рассмеялось.