Обережник

Но с двумя такими, как Гуннар Скряга, Воислав вряд ли бы легко справился. И нурман это знает. Ещё он знает, на что способен Воислав, лучший воин своей охранной дружины, и всё равно, по словам Улады, идёт по их следу. Значит, надеется на успех?

– Что будем делать, Воислав? – в свою очередь, спросил Путята у того, кто поклялся его защищать.

Батька задумался, и надолго, его никто не посмел трогать. В итоге он изрёк:

– Будем идти туда же, куда и хотели. К Завиду на заимку. До него меньше поприща осталось, сейчас начнём собираться, засветло выедем, лошадей подгоним – к полудню доберёмся. У него частокол крепкий, переждём день-два, разведчиков вышлем. Если они никого не найдут, то дальше отправимся, а если встретят, то… Ты, – палец Воислава указал на шустрого лыжника, – за сколько дней до нас добрался?

– За три дня, – ответил Быструн с поклоном, – весь уморился.

– Я дам тебе две гривны, если за два дня доберёшься до словенского конца и скажешь на сотенном подворье, что Гуннар Скряга ищет нашей крови.

– За два дня никак не можно. К вечеру второго дня, может, доберусь, если погода не помешает.

– Три гривны, и выезжаешь сейчас! – в голосе Воислава звякнула сталь.

– Смилуйся, боярин, – бухнулся в снег Быструн, – три дня к вам изо всех сил ехал, изнемог до последнего. Дай хоть выспаться, не довезу весть-то, без сил упаду, замёрзну, волки меня загрызут!

– Ладно, – смягчился батька, – поешь со всеми и вон на санях поспишь. Когда уезжать будем, ты в свой путь отправишься, там уж не оплошай.

– Ой, спасибо, боярин, ой, спасибо, благодетель! – запричитал Быструн.

Данила глядел на него с жалостью, но в данной ситуации кто бы пожалел его самого. Он чувствовал, что вся история заварилась не без его участия. Не один нурман поднялся искать крови всей торговой партии.

Последующие действия были отработаны до автоматизма десятками раз повторений: свернуть лагерь, лечь на уложенные тюки, перехватить пару часов сна, если не в дозоре, проснуться ещё в сумерках, легко перекусить и снова в путь. Караван двинулся своей дорогой, а одинокий лыжник своей. Каждый из людей Путяты и Черняты пожелал ему удачи от всех богов, в которых верил. От него зависели жизни десятков людей. Воислав наказал Быструну говорить всем встретившимся ему караванам, что на заимке Завида может быть беда, по лесу нурманы шастают, которые купцов ищут. Возможно, благодаря этому помощь поспеет раньше.

Добрались до заимки быстро, главный охотник в округе, Завид… вполне себе оказался Завидом: пшеничные борода и волосы, шапка набекрень, полушубок, обтягивающий мускулистое тело. Он встречал гостей в воротах, приняв самодовольно-уверенную позу, прямо как Брюс Ли после того, как отделал японцев в их додзё.