Обаятельное чудовище

 — Думала, ты окочурился, ан нет — живехонек!

— Кто? Я? — Не получается сразу врубиться. — Дашка, ты чо такая злая? Мы с тобой того-этого, что ли?

— Сейчас же! Размечтался! — Возмущается она.

Я приподнимаюсь и оглядываю комнату. Повсюду разбросана моя одежда.

— Значит, ничего не было?

Дашка поднимает с пола джинсы и швыряет мне в лицо:

— Ты вчера даже идти не был способен, не то что! Того-этого! Тьфуй!

— Не ори. — Стону я. — Башка трещит…

Заглядываю под одеяло: на мне одни трусы. Но как я дошел до дома?

— Привет, герой-любовник! — Раздается чей-то голос. — Живой, значит.

Для меня этот звук как удар в гонг. Мозги взвывают от звона. Поднимаю голову и вижу Ярика: парень стоит в дверях. Он принес с кухни чашку с кофе.

— И ты здесь. — Бормочу. — Куда же без тебя…

— Это не герой-любовник, это развалина, — бухтит Дашка, подбирая с пола остальные вещи, — алкашина местный!

— Ты про меня? — Возмущаюсь я.

Моя рука трясется, когда я пытаюсь взять чашку с кофе из руки Ярика.

— Про тебя, горе ты наше луковое! — Восклицает она. — Еле дотащили тебя вчера до квартиры! Надо ж так нажраться! Идти не может, зато песни во все горло орет! Все соседи сбежались поглазеть!

— Я? — Переспрашиваю. — Я орал песни?

Что-то ее заявление не внушает мне доверия.

— Ты! — Дашка садится на стул и смотрит, как я пытаюсь отпить из чашки горячий напиток. — Не помню, чтобы видела тебя когда-то в таком состоянии. Что случилось, Тим?

Я неосознанно перевожу взгляд на ее парня. Интересно, как много я ему вчера рассказал? Но пианист как всегда немногословен — прихлебывает кофе с ангельским видом. Значит, решил меня не сдавать.

— Я вообще ничего не помню. — Сознаюсь я.

— Наверное, с Мартой поссорились… — Заключает Дашка. — Говорила я тебе, чтобы ты к ней не лез! А ты не послушал. Вечно как упрямый козел в каждый огород прешь! Потопчешься и валишь! Застукала, наверное, она тебя с очередной девахой? Да? Так и знала, что разобьешь ты сердце нашей гаргулье…

— Помолчи хоть пять минут, Даш. — Обрывает ее Ярик. — Видишь, у этого плейбоя от твоей пулеметной очереди из слов глаз нервно дергается? У него, наверное, башка раскалывается от боли.

— Еще бы, столько выпить! — Продолжает тарахтеть Ласточкина.

— Ему бы в душ. И аспирина.

— Розгами ему! По заднице! Хрясь, хрясь! И поперек спины! По хребтине! И по хозяйству его неугомонному!

— Да не кричи ты так, чего завелась?

— Ты лучше вспомни, как он позорил вчера нас! Орал «все бабы — дуры!» прямо из окна такси!

— Надо же было парню хоть однажды выплеснуть, что у него на душе!

— Думаешь, у него есть душа? О, я этого казанову ободранного уже столько лет знаю! Побольше твоего! И нечего его жалеть! Потерял Марту, пусть теперь мучается! Так ему и надо!

Отставив кофе на тумбочку, я поднимаюсь и бреду в ванную.