Об исполнении доложить

Затем следователь попросил «верного друга великой Германии» рекомендовать кого-нибудь из местных жителей для серьезной работы в комендатуре.

Бывший агент немецкой группы «Дон» поручился, как за самого себя, за бывшего командира.

Двадцать первого октября по просьбе следователя Пряхин привел в комендатуру Истомина. Гитлеровец проверил его документы, попросил рассказать свою биографию и ответить на ряд вопросов: в каком училище учился, где и в качестве кого воевал? Каким образом очутился в Светлово?

У Истомина были готовы ответы на все вопросы: он довольно честно доложил о себе. Даже о пехотном училище поведал правду. В спецучилище НКВД он попал из пехотного, так что выдумывать особенно не приходилось: растянул сроки — и все.

Если разведчик внедряется для работы на продолжительное время, то очень важно при создании легенды выходить из действительных фактов. Тщательная проверка рано или поздно все равно выявит любую, самую продуманную и умную подделку. Поэтому я в оперативной работе контрразведчика был поклонником «правды». Истомину мы оставили и его фамилию, и его биографию.

Следователя в первую очередь интересовало, какие причины побудили русского офицера-фронтовика, комсомольца отступить от присяги.

Истомин в привычной для себя манере явного безразличия рассказал следователю, как он разочаровался в способностях советских военачальников. Русский солдат храбр и предан Родине, но ему еще со времен царской России всегда не хватало хороших военачальников. А молодых, знающих службу командиров затирают. Вот ему, Истомину, фронтовику, положено было внеочередное звание: в боях доводилось командовать и ротой, и батальоном.

Внешне невзрачный, Истомин довольно легко разыгрывал солдафона, обиженного тем, что не получил обещанного звания, несмотря на свое служебное рвение.

Поверил Виталию Глебовичу вражеский контрразведчик или нет — сказать трудно. Он ничего конкретного Истомину не предложил. Сказал «идите» и на этом завершил беседу.

В ночь с двадцать второго на двадцать третье октября немцы ревизовали могилу Селиверстова. Вскрыли гроб, вытряхнули из него песок да так все развороченным и оставили, не посчитав нужным даже привести в прежний порядок.

Двадцать третьего вечером из Светловской райбольницы, продолжавшей работать и в первые дни оккупации, был изъят весь архив.

Двадцать четвертого октября Пряхина вновь вызвали в немецкую контрразведку, действовавшую под видом комендатуры. Показали одну из восемнадцати фотографий Чухлая, сделанных капитаном Копейкой во время вскрытия тела судмедэкспертом. «Работая в группе «Дон», вы с этим человеком не встречались?» — «Нет, не встречался».

До двадцать девятого октября о Надежде не было ни слуху ни духу.