Media Sapiens. Повесть о третьем сроке

Голос за кадром: «Паша уже давно героиновый наркоман».

– Паша, а ты не боишься пользоваться чужим шприцем?

– А чо мне? Я давно уже на вичухе. В наркодиспансере сказали ещё, на малолетке. Мне терять нечего. Чего у меня будет в жизни ещё? Слышь, мелкий, иди сюда, я тебя вмажу."

"Камера показывает, как Паша делает укол Вове этим же шприцем.

Голос за кадром:

«Он давно уже заразил и маленького Вову. Такова, к сожалению, реальность современной России. Кто-то ест чёрную икру, а кто-то обречён на мучительную смерть в подвале. Этим детям уже никто не поможет. Да и хочет ли им кто-то помогать? У них ничего не будет в жизни, как сказал Паша. Неужели его отец, русский офицер, получал ранения в Афганистане для того, чтобы его сын гнил заживо среди мух и использованных шприцев? Неужели групповое изнасилование – кара за то, что девчонка отказывалась ходить на политические сборища? Они не сами выбрали такую судьбу. Их просто бросили. Дети, у которых нет будущего. Может ли быть что-то страшнее? Что можно сказать о стране, в которой…»

Стоп. Снято.

– Так, мальчики, девочки остаёмся в гриме. Ещё работаем три дубля, – слышится голос ассистентки режиссёра.

– Не верю. Я, блять, не верю. Не единому слову и не единому жесту. А уж телезритель тем более не поверит. – Я встаю с кресла и иду к кофемашине.

– Ну, что опять не так, Антон Геннадич? Идём же чётко по сценарию. Я даже акценты ставлю там, где вы подчеркнули, – говорит мне режиссёр Аристарх. В своей полосатой кофте, расклёшенных джинсах и бейсболке он похож на осла из «Бременских музыкантов», – мне кажется, что так картина наиболее трагична…

– А все не так, Аристарх. Врубаешься? Нет? Я тебе объясню. Ты не Бондарчук, так что не строй тут из себя великого режиссёра. Ты мне ещё начни тут терминами сыпать. Раскадровка, смазанный фон. Ты банально должен сценарий экранизировать, а не «Войну и мир» тут ставить с массовками в сто тысяч рыл. Кстати о массовке. Вот ты, придурок. Дубина великовозрастная, – говорю я актёру, исполняющему роль Паши, – ты, ты иди сюда, мерзость.

– А почему это я мерзость? – гнусавит он.

– Ты, урод, будешь с сосками своими манерничать и оговариваться. А меня будешь слушать. У тебя что в конце сценария написано?

– Написано «делает Вове укол в ногу». А я что делаю?

– Ты баран, понял, нет? Я даже в таком гриме понимаю, что никакой ты не мальчик-бомж, а клубная хабалка. Депрессивно-прогрессивная молодёжь, блять. Поколение МТВ. Ты ему не в ногу, ты ему в коленку колешь. Ощущаешь разницу? В ногу колют, когда вены на руках уже ушли. А ты этого не знаешь, потому что ты героином не ставился. Потому что ты, сука такая, сидишь целыми днями между показами в «Фейм Кафе» и жрёшь экстази. А сценарий тебе западло прочитать внимательнее.