Media Sapiens. Повесть о третьем сроке

Голос за кадром:

– Вова, а кто тебя облил?

– Повар… это… из кабака… (хлюпает носом)… плеснул, когда я… это… в общем там, у склада был.

– А что ты там делал?

– Я еду искал. Не ел четыре дня.

Камера крупно выхватывает голубые глаза мальчишки. Он не плачет.

– Ну, кароче, нас тут восемь человек живёт. Прошлой зимой ещё этот подвал у бомжей отвоевали. Вот Вовка, Лерка, Светка, Гендос.

Камера поочерёдно показывает ребят и девчонок в лохмотьях, лежащих на гнилых матрасах. Кто-то зачерпывает картонкой из общей кастрюли коричневую жижу. Ложек на всех не хватает. Кто-то торопливо вдыхает из целлофанового пакета клей.

– Мухи.

– Что?

– «Мухи», говорю. У нас банда так называется. А чо, у меня хорошие бойцы.

Паша улыбается, широко открыв рот, демонстрируя окружающим полное отсутствие верхнего ряда зубов. Они сгнили.

– Паша, а как ты сюда попал?

– Куда? В подвал?

– Нет, на улицу. С самого начала, как произошло?

– Ну… это… батяня у меня военный был. Воевал в Афгане. Был ранен два раза. При Ельцине на пенсию вышел. Потом уже, в 2002-м что ли, нас со служебной квартиры выселили. Всей семьёй.

– Это уже при Путине было?

– Ну да… по-моему… да, точно, тогда Ельцин уже ушёл, я вроде по телевизору слышал. Или нет?

– Да, Паша, тогда уже ушёл. И что было дальше?

– Батя пить стал, совсем потом спился и умер. Мама учительница, нас двоих с брательником на зарплату тянуть не могла. Стала работать у богатых. Окна мыть. Ну и типа (бииип) упала один раз. С пятого этажа. Насмерть. Брата в детдом забрали, а я на улицу. Попал по малолетке за кражу. Потом выпустили. И типа вот улица. Здарова.

К Паше подходит девушка с простым русским лицом. Правый глаз у неё подбит. На верхней губе шрам. На левой щеке след от ожога.

– Баба моя, – говорит Паша. – Надькой звать. Подобрал на улице, год назад, ночью, чуть не замёрзла. Лежала, как труп, в снегу. Я уж хотел куртку снять, продать. – Паша смеётся. – А ща ничего. Пообтёрлась. В день с перехода приносит иногда рублей по сто.

– Надя, а почему ты лежала в снегу той ночью?

– Меня выкинули из машины. Два козла каких-то.

– А как ты оказалась в машине?

– Поймали ночью у казино на Арбате, запихнули в джип, отвезли на какую-то дачу. Там четверо мужиков…

– Что они с тобой делали?

– Ну… это… насиловали. А ещё тётка была какая-то.

– А что она делала?

– Смотрела. Говорила, что скучно. Они меня стали бычками жечь.

– Надя, а почему ты попала на улицу?

– Из детдома сбежала.

– Почему? Тебя били?

– Да. Воспитатели. И ещё насиловали.

– За что?

– Я не хотела на митинги ходить. На какие-то молодёжные. За это и били.

– А как организация называлась?

– Я не помню. То ли «Ваши», то ли ещё как…

– «Наши», может быть?

– Да. Вроде того.

Камера отъезжает и показывает Пашу, который облизывает иглу, а затем делает себе укол в руку.