Неидеальные. Откровения о любви (СИ)

Белеет парус одинокий… Или уже не одинокий?

— Убирайся! — протестовала Алена, но не настолько активно, чтобы я реально ушел.

— Ты такая сладкая, — склонился над упругой грудью. Если бы не хотела, то не позволила бы забраться на кровать и умело распалять свое тело. Вся горела, дрожала, навстречу тянулась. Соскучилась. Алена может сколько угодно отрицать, что я ей нужен, но наша взаимная тяга — это аксиома, а она доказательства не требовала.

— Мам… — детский писк вместе с шагами (весьма тяжелая поступь, замечу), заставил напряженно замереть. Алена толкнула меня с такой силой, что стало сразу понятно, где мое место — на полу у ее ног.

— Иди сюда, доча, — услышал ласковое.

Мелкая забралась в кровать, что-то в полусне говорила, потом затихла, ну а мне досталось привычное:

— Проваливай отсюда.

— Один поцелуй, — шепнул и страстно нашел мягкие губы. Было невыносимо сложно остановиться, но я сумел. Ушел тем же путем. Очень довольный. Вот вроде не дошли до секса, а ощущение, что получил нечто большее. Поцелуй желанной женщины.

Следующим вечером у меня было больше шансов. Ну я надеялся! Я взялся вести мелкую на детскую дискотеку. К девяти вечера она вымоталась так, что пришлось на руках нести обратно. Катя так доверчиво жалась ко мне, что подумалось даже: не такой уж я циничный мудак. Дети ведь чувствуют людей?

— Мам! — услышал голос Алены. Раздраженный. — Что ты пытаешься меня?!

— Я просто хочу понять, — тихо отвечала Нелли Владимировна. — Ну не может мужчина вот это все просто так…

— Да ему скучно! Он перед свадьбой гуляет, чтобы было что вспомнить! Играется так!

— Ну, Аленушка…

— Мам, хватит! — очень резко обрубила. — Мне все равно, понимаешь? Мне плевать.

Однако… Неприятно. Вроде знал, что Алена со мной была, потому что я поставил ее в такое положение. Но хотелось думать, что ей не совсем плевать на меня.

Я намеренно громко скрипнул дверью — диалог прервался.

— Уснула? — подорвалась Нелли Владимировна. Я осторожно положил мелкую на кровать и взглянул на Алену. Она стояла молчаливая и напряженная. Взгляда моего избегала.

— Алена, — тихо позвал и кивнул на дверь. Она нехотя, но пошла за мной. Пора нам по чесноку поговорить. Мне есть что сказать. А ей?

Глава 20

Алена

Жаркие летние ночи середины июля,

Когда мы оба бесконечно теряли над собой контроль,

Сумасшедшие дни, городские огни,

Ты играл со мной, как с ребенком.

Будешь ли ты все так же любить меня,"

"Когда я перестану быть юной и прекрасной?

Будешь ли ты любить меня,

Когда у меня не останется ничего, кроме истерзанной души?

Дима пропустил меня вперед, сам шел сзади, шаг в шаг, преследовал, как охотник. Я всегда рядом с ним ощущала себя добычей: убегающей, отталкивающей, защищающейся.