Неидеальные. Откровения о любви (СИ)

Меня будить не стала. Такая маленькая и настолько эмпатичная. С ребенком мне повезло, самый что ни на есть подарочный.

Дверь была неплотно прикрыта — до меня донеслось веселое визжание и тихий смех. Мужской.

— Что… — проговорила и спешно вышла в гостиную. Увиденное обескуражило. Посреди комнаты стоял большой красивый кукольный дом. Катя забегала, смотрела в окошко и, заливаясь смехом, кричала коронное «ку-ку». А ловил ее на выходе… Дима. Щекотал, улыбался, догонял.

— Что здесь происходит? — спросила ошеломленно. Меня за этой кутерьмой не услышали. — Что ты здесь делаешь?! — крикнула я.

Дима замер, глядя исподлобья. Я поймала в зеркале свое отражение: растянутая футболка, старые шорты, растрепанный пучок. Да плевать!

— Мамя! Мамя! Мне дядя Дима игуску подалил, — показала интерактивного щенка. Погладила, и он начал лаять, за ушком почесала — задвигал головой. Катя от радости подпрыгивала. — И домик, смоти!

Я улыбнулась дочери и погладила по мягким волосам, когда прижалась к моим ногам, а в Небесного послала уничтожающий взгляд. Что он себе позволяет?! Что устроил вообще?! Зачем ребенка втягивает!

Дима проигнорировал мое недовольство и посмотрел на мою дочь, улыбаясь одними глазами.

— Ален, проснулась, — мама в переднике застыла в дверях и лицо такое… Поняла, что вот это все мне не нравится. — А мы будить тебя не хотели. Я вот, пельмени поставила, — и на Диму взглянула. — Домашние, я сама лепила. Вы с нами поужинаете?

— Он не любит пельмени, — с нажимом вставила я.

— Нелли Владимировна, я очень люблю пельмени. Очень.

Я покачала головой и взяла на руки дочку.

— Пойдем, посмотрим, как у нас там дела.

Унесла ее в ванную: попка чистая, температура уже не такая высокая, настроение хорошее.

— Животик не болит? — на всякий случай посадила на горшок.

— Неа. Не бо-бо. Хосю игать с дядей.

— Малышка моя, дядя уже уходит.

— А он пидет исё?

Я про себя трижды послала Небесного в самый ад. Ну что мне говорить? Как объяснить ребенку, что это никто и к нам не имеет никакого отношения?! Дети быстро привыкали и привязывались, особенно если внимательно и по-доброму к ним.

— Катюш, дядя, как дед Мороз. Он раз в год приходит.

Она задумалась и, не надевая трусики, выбежала из туалета. Через секунду услышала:

— Дима, Дима, а ты дет Молос? Павда?!

— Я?!

Вышла за ней и увидела легкую тень растерянности на его лице. Непривычно, обычно там только непоколебимая уверенность в себе.

— Ну… Да, вроде того.

— А пидешь к нам на пазник? Когда елоська будет?

Небесный поднял голову и на меня посмотрел. Я покачала головой. Не нужно давать ребенку ложных надежд.

— Конечно, приду.

Мерзавец! На зло делает!

— Идите! — услышала маму. — У меня все на столе!

Катюша сама взяла Диму за руку и повела на кухню. Мне ничего не оставалось, как пойти следом.