Грей. Кристиан Грей о пятидесяти оттенках

Мы же для того сюда и пришли! Ана поднимает руку, и какую-то долю секунды я не знаю, что она намерена сделать. Чувствую, как мрак поднимается изнутри, клубится в горле, угрожая задушить, если Ана прикоснется ко мне. Но она осторожно проводит кончиками пальцев по моей щеке к подбородку. Темнота рассеивается и исчезает, я закрываю глаза, ощущая нежные прикосновения. Другой рукой Ана ерошит мне волосы.

У меня вырывается стон, то ли от страха, то ли от желания. Мне не хватает воздуха, я стою на краю пропасти. Открываю глаза, и Ана прижимается ко мне всем телом. Она запускает обе руки в мои волосы, ласково дергает, тянется ко мне губами. Я наблюдаю за ней словно со стороны, как будто это не мое тело. Я просто зритель. Наши губы соприкасаются, я закрываю глаза, когда Ана просовывает язык в мой рот. Мой громкий стон разрушает ее чары.

Ана."

"Обнимаю ее, прижимаю к себе, яростно целую, высвобождая в поцелуе два часа тревоги и напряжения, мой язык властно врывается в ее рот, соприкасается с ее языком. Хватаю Ану за волосы, наслаждаюсь ее вкусом, плотно прижатым ко мне телом и чувствую, как внутри разгорается пожар.

Вот черт!

Я отстраняюсь. Мы оба тяжело дышим, Ана крепко держится за мои плечи. Не могу понять, что происходит. Я хотел ее отшлепать, но она отказала. Как сегодня за ужином.

– Что ты со мной делаешь? – спрашиваю я.

– Целую.

– Ты мне отказала.

– Что?

Она явно озадачена или просто забыла, что произошло.

– За столом, своими ногами.

– Мы же сидели за столом с твоими родителями!

– Мне никто никогда не отказывал. И это так… заводит.

И непривычно. Одной рукой обнимаю Ану за задницу и притягиваю к себе, пытаясь взять ситуацию под контроль.

– Значит, ты злишься и возбужден потому, что я тебе отказала? – хрипло спрашивает она.

– Я злюсь потому, что ты ничего не сказала мне про Джорджию. И еще потому, что ты пошла в бар с парнем, который пытался тебя соблазнить, когда ты была пьяна, и бросил в беспомощном состоянии с совершенно посторонним человеком. Разве друзья так поступают? Да, я злюсь и возбужден потому, что ты сдвинула ноги.

А еще ты без трусов. Тяну край ее платья вверх.

– Я хочу тебя, немедленно. Если не разрешишь себя отшлепать – а ты заслужила хорошую взбучку! – я трахну тебя на диване, быстро и только для своего удовольствия, не для твоего.

У Аны перехватывает дыхание, когда я глажу волосы между ее ножек, а потом просовываю в нее средний палец. Она издает довольный стон, хриплый и сексуальный. Она уже готова.

– Это мое! Только мое! Поняла?

Я то просовываю палец внутрь, то вытаскиваю, крепко удерживая Ану; она приоткрывает рот, ошеломленная, но объятая желанием.

– Да, твое, – выдыхает она.

Да, только мое, Ана. И я не позволю тебе это забыть.