О да, профессор! (СИ)

Три в одном, мам! А еще он очень круто целуется. А обо всем остальном тебе знать необязательно».

О да. Матвею не жить после такого.

— Привет, — снова улыбнулся он, когда я села в машину. — Есть хочешь?

— После захочу, — многозначительно ответила я.

— Ох, Марго, с такой улыбкой мы даже до дома не доедем… А впрочем, к черту! — Матвей дал по тормозам и развернулся в неположенном месте. — Поехали на пикник!

— Что?! — расхохоталась я. — Скоро стемнеет! И вообще холодно! И у нас с собой ничего нет!

— Ты не замерзнешь, обещаю, — проговорил он с улыбкой Дьявола. — А пока мы едем, расскажи мне, почему я так и не получил план твоей курсовой на почту? Кажется, кто-то обещал мне выслать его на выходных.

Я уставилась на него.

— Абсолютно. Я ведь говорил, что не дам тебе поблажек.

— Ох даже так. Ну, видите ли, Матвей Александрович, я была занята на этих выходных. У меня был первый секс, и все вышло настолько паршиво, что я потом два дня сидеть не могла…. Матвей, ты должен смотреть на дорогу! — взвизгнула я.

Он мельком глянул на шоссе, затормозил на светофоре и снова посмотрел на меня.

— Это шутка? Или тебе действительно было так больно? Так может не надо…

— У тебя что, никогда не было девственниц?

— Отвечай прямо, Марго!

— Тебе почти тридцать, Матвей! Погугли, в конце-то концов, как это бывает!

— У меня нет привычки регулярно лишать кого-то девственности, Марго! И вообще, причем здесь мой возраст? Снова?

— Просто… Тебе почти тридцать! Это офигеть, как много. Я никогда не перестану этому удивляться.

Матвей закатил глаза.

— Вообще-то, восемьдесять это офигеть, как много, а не тридцать.

— Ага-ага, успокаивай себя. Ужас! Когда мне будет тридцать, тебе будет почти пятьдесят!

— Только сорок, Марго! И ты от курсовой-то не отвлекайся! Иначе такими темпами писать ты ее тоже будешь до тридцати.

— Вот ты нудный. Окей. Глава первая! — торжественно произнесла я.

— Сначала идут вступление и тема работы, — прогудел дотошный Матвей.

Так мы и ехали. Не знаю, почему рядом с ним единственный вариант заткнуть мне рот — это поцелуи. Но, кажется, Матвея мой треп веселит. Пока что.

Мы выехали за город и помчались по пустой трассе мимо зеленеющих деревьев. Закат в этот вечер был божественным. Жаль, потом свернули и поехали по проселочной дороге, поднимая столб пыли. Вся красота природы отступила на второй план.

А потом дорогу нам перегородили ворота, Матвей вышел и громко постучал. Ему ответил лай собак, а после и какой-то заспанный человек в фуфайке. Ворота отъехали в сторону, Матвей вернулся в машину, и мы заехали на территорию.

Вывеску я не разобрала, да она и не горела.

— А они работают вообще? — удивилась я.

— Да, вон там, видишь, домики на холме светятся. Здесь всегда есть посетители.