О бедном зельеваре замолвите слово (СИ)

— Это все равно лучше, чем ничего.

Самовнушение, по мнению экспертов, великая вещь.

Встретили меня закрытыми воротами. Где-то со стороны болот завыло, а потом резко смолкло. По спине пробежали мурашки.

— Эй, люди, откройте. — Я застучал кулаком что есть мощи, отбивая руку. — У меня здесь дядя умер. — Подумав, добавил. — Зельевар я.

У меня были сомнения, что местные вообще знали кто такие зельевары: в такой глуши только шаманам и знахарям обитать. Откуда-то сверху прозвучал голос и пришлось поднять голову, вглядываясь в лицо настоящего богатыря.

Вроде и логично, но в ступор впал. А если меня сейчас сожрут? Волна возмущения начала подниматься в душе, но, подавив усилием воли, принялся рыться в сумке, которая неожиданно стала необъятной. Сопя, произнес заклинание света, щелкнув пальцами: над правым плечом завис маленький кругляш света, давая возможность видеть в полуметре от себя. Бытовые заклинания давались мне легче, чем боевые, и не так расходовали энергию. Сверху присвистнули, я услышал тихое «маг» и даже не стал переубеждать их в этом, достав наконец заверительное письмо.

Но на воротах никого не было. Постояв-потупив, было уже решил пнуть злосчастные ворота, но они открылись с внутренней стороны, чуть не заехав мне по лицу. В проеме появился недавний богатырь с факелом и пожилой, но не утративший жилости человек со взглядом сторожевого пса. Поежившись, рассеял свое заклинание, делая шаг вперед, протягивая письмо для ознакомления.

— Можете сами проверить, что я не вру.

Пожилой — видимо староста — лишь мельком взглянул на бумагу, чтобы пройтись глазами по моему лицу. Его глубокий, по-военному голос, заставлял вытянуться в струнку и бояться его обладателя:

— Зельевар значит. — Я усиленно закивал головой. — Столичный. Ну проходи, зельевар, раз родственник усопшему.

Что-то мне не понравились его интонации при словах «столичный» и «усопший», но в данный момент мне хотелось оказаться где-нибудь в тепле и в сытости. Все вопросы могли подождать и до завтра.

Богатырь остался на воротах, а меня сопровождал староста, ничем большим не заинтересовавшись. Главная дорога была широкой и прямой, по обе ее части стояли дома: в некоторых горел свет, но любопытных лиц в окнах не наблюдалось. Дома в большинстве своем аккуратные, имелись собственные участки под цветы или овощи. Деревьев вот мало. Чистенько, бродячих животных как в столице не наблюдалось. Пока Топольки не производили негативные впечатления.

Меня вывели к невзрачному дому с покосившей крышей спустя минут сорок, не меньше. В отличие от остальных строений от этого на несколько метров веяло неким запустением и жутью, да и его внешний вид не вызывал радости. К тому же дом стоял на отшибе словно прокаженный, навевая определенные ассоциации.