Ну ты и ведьма!

В открывшийся зев перехода первой велел войти моему куратору:

– Эффи, вперед! Зея, теперь твоя очередь.

Портал привел нас не к подножию горы Ячарис, а в какой-то кабинет. Красно-коричневые цвета, элегантная мебель из драгоценных пород дерева, массивные книжные шкафы, опутанные золотистой дымкой защитных заклинаний.

Я успела чуть осмотреться, прежде чем позади вынырнул маг и деактивировал артефакт.

– Придется немного подождать, девушки, прежде чем пойдем дальше.

– А где мы? – полюбопытствовал Чейл, бочком подбираясь к рабочему столу с аккуратными стопками книг и исписанных листов.

Предсказуемо, что куратору нужно все знать, видеть, а то и пощупать.

– Это кабинет магистра Торвеолы.

– О! – восхитился Чейл и с большей алчностью воззрился на чужой стол.

Неуемное существо, везде засунет свой любопытный нос! Чую, зря нас сюда перенес Фарийский.

Не успела мысленно посетовать на духа, как он показал себя во всей красе.

– Какая яркая женщина! И так похожа на мою наставницу!

Фальшивая ученица продемонстрировала небольшой портрет, схваченный со стола магистра.

На нем красивая рыжеволосая женщина грустно улыбалась, подперев подбородок сложенными домиком руками.

Фарийский посмотрел на находку, затем на меня и перевел взгляд на лже-Эффи.

– Да, очень похожа, – согласился он тихо. – Особенно если взять твои волосы, Эффи. Только глаза у женщины с портрета другие.

– Да! – воскликнул радостно куратор. – Не устаю повторять: все ведьмы сестры! Это ведь тоже ведьма?

Мне захотелось треснуть себя по лбу. Ну, куратор, удружил! Зачем себя так палить? Точнее, как раз не себя.

– Да, ведьма. Это Аларида, прозванная Кровавой, международная преступница, – сообщил Фарийский. – Пыталась организовать восстание ведьм, убила предыдущего магистра, герцога Жатео, за что и была приговорена к смерти.

В наступившей тишине можно было бы услышать жужжание мухи. Вот только кабинет, уверена, хорошо защищен от насекомых.

Невинно хлопая ресницами, мой неугомонный куратор вдруг затараторил:

– А зачем магистр Торвеола хранит в кабинете портрет мертвой преступницы? А правда, что его предшественник коллекционировал любовниц среди ведьм и многих довел до самоубийства? В том числе посягая и на ведьм – жен своих коллег и их дочерей?

Вопиющих глупостей наговорил Чейл, но с осуждением Фарийский посмотрел на меня.

– Зея, зачем ты рассказываешь ученице непроверенные слухи? – спросил строго и мягко заявил резвящемуся духу: – Эффи, ты слишком доверчива, не со всяким магом можно говорить откровенно.

О, а кто это у нас? Да это же Фарийский вживается в роль папочки!

Я прикусила губу, сдерживая ругательства в адрес куратора и мага.