Ну привет, заучка...

Вот уж кого я уважала!

Не только за знание предмета, за увлеченность им, которая чувствовалась в каждом слове, в подготовках к лекции, но и за то, что она смогла совершить невозможное, найти подход к нам, бешеным первокурсникам.

Правда, я с самого начала старалась, потому что литературу любила, да и вообще, привыкла успевать, да и уроки проходили интересно, но вот многие наши… Особенно, мальчишки. Первый месяц тяжело было. И смотреть на Татьяну Викторовну больно. Так она переживала, что ее не слушают, что ее предмет не ценят.

Но со временем все утряслось. Конечно, и сейчас все далеко до идеала, но все равно половина группы уже сидит, молчит, слушает. Может, дошло все же хоть что-то?

Тут рядом со мной грохнул стул, я вздрогнула. Повернулась, чтоб узнать, кто же подсел. И замерла. Алиев. Что ему надо от меня?

Я отодвинула стул как можно дальше, но занятия уже начались, и сбегать — значило привлечь к себе внимание, выставить себя дурой.

Алиев придвинулся ближе, положил руку на спинку моего стула таким невыносимо наглым собственническим движением, что я разозлилась. И решила дать отпор в кои-то веки.

— Убери руку! — сквозь зубы прошипела я.

— А то что? — Алиев, не убирая руки, демостративно наклонился ко мне, говоря тихо, прямо в ухо. Не говоря даже, а шепча с таким мягким гортанным похрипыванием, что у меня все внутри задрожало. От гнева, конечно же. И кровь в лицо бросилась. От раздражения, само собой.

— Ничего! Убери руку, мне противно!

— Противно? А так? — и он нагло сунул нос практически мне в ухо, вдохнул шумно, сглотнул, — пахнешь, как дешевка. Тошнит.

— Тошнит — отсядь! — мне стало ужасно неприятно. Гад какой, и говорит мерзости!

— Слышь? А ты везде так пахнешь? А? — не обращая внимания на мое возмущение, продолжал хрипеть он, при этом не отрываясь от моего уха, шевеля своими шумными вдохами и выдохами волосы виске, затем придвинулся еще ближе, а, учитывая, что рука его по-прежнему находилась за моей спиной, было полное ощущение, что Алиев обнимает меня.

Я сжалась от его давлеющего присутствия, от его мерзких слов, от горячего дыхания, что рождало мурашки по рукам и спине.

— Отвали от меня, — сквозь зубы прошипела я, — отвали!

— Нет, ты скажи: а киска твоя так же пахнет, а? Дашь попробовать?

И вторая рука неуловимо быстро скользнула под парту, легла на колено. Я успела только мысленно взвыть от негодования и ужаса, когда Татьяна Викторовна спасла меня, выкинув поганца прочь из кабинета.

А я еще долго приходила в себя, трясясь, словно в лихорадке. И вертелись в голове гадкие слова, произнесенные хриплым шепотом: ""Дашь попробовать? Дашь попробовать? Дашь?…""

3

Уроки физкультуры я всегда любила. Еще в школе получила разряд по художественной гимнастике, и тренер говорила, что у меня есть задатки.