Ну привет, заучка...

Может, по итогам месяца смогу претендовать на повышенную стипендию, это будет здорово…

Он смотрел на меня сверху вниз, как на таракашку какую-то у своих ног. Я задрала голову, оставаясь на корточках, и замерла в таком положении, натолкнувшись на его взгляд. И с удивлением замечая, как он меняется. Как зажигаются в нем какие-то непонятные огоньки. И вот не понравилось мне это! А еще больше не понравилось, когда он внезапно протянул руку и подцепил меня пальцами за подбородок, вынуждая приподнять его выше.

Я так удивилась, что даже не вырывалась. А он смотрел. Тяжело как-то, давяще.

— Глаза у тебя красивые, — усмехнулся он, — но вообще слепые.

Я открыла рот, в замешательстве, не зная, что сказать. Это такой комплимент что ли? Или оскорбление?

И вообще, что происходит? Почему я до сих пор сижу у его ног?

Я резко дернула головой, отталкивая его руку, и встала.

Он молчал, глядя на меня все с тем же непонятным выражением на лице. Удивление? Легкое замешательство? И еще что-то. Неприятно волнующее.

Я, не отводя от него глаз, попятилась назад, а затем, развернувшись, быстро пошла прочь.

Сегодня еще две пары высшей математики. И это отличный способ выбросить из головы весь этот бред.

2

— Эй, заучка, ты доклад-то подготовила? А? Для Танечки?

Я не отвечала. Только вздыхала, отворачиваясь, не умея противостоять насмешкам.

Гадский Алиев!

И чего привязался ко мне? Ведь не дает покоя уже второй месяц! Невозможно на переменах в аудитории оставаться. Начинает хохмить, издеваться, глупости всякие говорит. А его кодла прихлебателей подхватывает с охотой. Я знаю эти вещи, видела много раз в школе. Шакалы сбиваются в стаю и весело травят выбранную жертву. Причем, выбор может упасть на кого угодно. Кто хоть немного не похож. Или слишком тих и слаб. Отпор дать не может. Как я, например.

Для меня напряжение было слишком сильным, я не привыкла к такому давлению. В школе ко мне относились спокойно. Приветливо, без насмешек. Правда и не приглашали никуда, на всякие вписки и тому подобное. Но я и не стремилась. Не до того было. Сначала болеющая мама, а потом и бабушка требовали всего моего времени.

Поэтому дом-школа. Школа-дом.

И сейчас, оказавшись в положении жертвы, я банально не справлялась. Переживала, плакала, ходила разбитая."

"Одна надежда была, что все со временем утрясется. Про меня забудут. Переключатся на кого-то другого. Иногда малодушно жалела, что не дала Алиеву списать в начале сентября. Сейчас, может, было бы полегче…

Но ничего не вернешь теперь, глупо сожалеть.

Алиев опять задел меня какой-то глупой шуткой, ниже пояса, и, не дождавшись реакции, кинул скомканной бумажкой. Его стая тут же подобострастно рассмеялась.

Правда, когда зашла Татьяна Викторовна, все разом замолчали.