Дикие нравы

За ней продолжали греметь выстрелы, хрипели пузыря губы кровавой пеной раненые верблюды, визжали, размахивая саблями, берберы, обжигал ладони раскаленный автоматный ствол, а пулеметчик, бывший власовец Петр Сазонов, звавшийся теперь отчего-то Пьер Дюбуа в упоении орал по-русски: «Передавай привет Аллаху, ублюдки!», кладя очередь за очередью в перемешавшуюся людскую кашу. Плыл, завиваясь кольцами наркотический дым, возвращая Старика обратно в шальные дни его молодости.

В хижине из тростника царил полумрак, окон ее конструкцией предусмотрено не было, потому приходилось довольствоваться тем светом, что проникал внутрь через многочисленные щели. Днем этого вполне хватало: и внутреннее по-спартански простое убранство импровизированной тюрьмы и единственный ее узник, развалившийся на связанных из бамбука нарах, видны были достаточно отчетливо. Вторые нары, явно предназначенные для него, Максим углядел в дальнем углу, если не считать накрытого крышкой ведра, источавшего недвусмысленное зловоние, больше ничего в хижине не было. Артур с Лешим добросовестно исполнившие роль злых конвоиров втолкнули Максима за фанерную дверь с немалым энтузиазмом, так что он едва удержался на ногах, чуть не взрыв носом утоптанный земляной пол узилища. Однако, должного впечатления подобное неделикатное обращение на единственного арестанта видимо не произвело. Он не торопился бросаться на помощь товарищу по несчастью, не интересовался причинами его ареста, вообще никак не отреагировал на его появление, продолжая меланхолично разглядывать свисающие с потолка лохмы пожухлой травы.

— День добрый, — дружелюбно поздоровался Максим, получив в ответ лишь ленивый кивок.

— Меня Максимом зовут, — нерешительно представился он, не зная, как бы разговорить своего угрюмого соседа.

Никакой ответной реакции на свою реплику Максим так и не дождался и, демонстративно вздохнув и пожав плечами, проковылял к свободной лежанке. ООНовец, не обращая на него ни малейшего внимания, продолжал смотреть в потолок. Максим для пробы поерзал на жестком, покрытом лишь тощей травяной циновкой ложе и недовольно кряхтя начал рыться в брезентовом мешке с затягивающейся веревкой горловиной, в который поместил нехитрые пожитки. Это действие вызвало у его соседа первый вялый проблеск интереса.

— Курить нет? — не поворачивая головы, спросил он.

— Найдется, — отозвался Максим, выуживая из мешка пачку сигарет.

— Щас прям! — неожиданно озлился Максим. — Ни доброго утра, ни как зовут, а как курить, так вынь да положь?! Хер тебе, а не курево!

— Утро добрым не бывает, это во-первых. Зовут Андрей, во-вторых, — усаживаясь на нарах, усмехнулся наблюдатель.

— А в-третьих, есть? — дерзко вскинул голову Максим.