Дикие нравы

 — Алла!

Кажется никто и ничто не в силах остановить неудержимо устремившуюся к оазису лаву. И меньше всего на это способна жидкая цепочка легионеров, затаившаяся в наспех отрытых в песке стрелковых ячейках за намотанной спиралью колючкой.

Уже отчетливо видны искаженные яростью бородатые лица, зловеще отблескивают металлом, занесенные для удара сабли.

— Огонь, сукины дети! Покажем этим уродам! Огонь! — раненым медведем ревет капитан Галуа.

Последние слова уже полностью тонут в ураганной стрельбе, давно сдерживаемое желание нажать на спуск автомата, наконец получило выход. Теперь можно не просто лежать, в ожидании неумолимо надвигающейся из пустыни смерти, а вступить с ней в бой, возможно даже победить. Первый магазин опустошается с рекордной быстротой, практически не целясь. Выстрелы подобны мелким камешкам, летящим в набегающую штормовую волну, так же бесполезны и неспособны остановить ее яростного натиска.

Первые ряды атакующих налетают на заранее поставленные мины. Песок взлетает в воздух огромными рассыпающимися по сторонам султанами. Сработали мины-лягушки. «Прыжок в небеса» называют их между собой саперы Легиона. Знаменитые прыгающие мины, впервые примененные еще немцами. Начиненный стальными шариками корпус подскакивает на полтора метра от закрывающего его песка, разбрасывая во все стороны визжащую выкашивающую все вокруг смерть. Несущаяся на верблюдах кавалерия беспорядочно сбивает ряды, валятся на землю убитые и раненые, в ужасе разбегаются в разные стороны потерявшие седоков животные, сталкиваются друг с другом, бьются в агонии взрывая песок копытами. Яростный боевой клич атакующих заглушают проклятия и стоны раненых. И тут с двух сторон по сбившимся в кучу людям и животным начинают бить пулеметы, кромсая длинными очередями, разрывая в клочья тела…

Вошедший в кабинет Старика Артур деликатно замер возле двери и для верности постучал еще раз:

Отсутствующий взгляд начальника охраны оставался неподвижно уставленным в потолок, если бы не механические движения правой руки, периодически подносящей к губам мундштук булькающего на полу кальяна, Артур решил бы, что Старик мертв, так нереально для живого существа неподвижна была его поза. По кабинету плыл густой сладковатый аромат марихуаны. Постояв с минуту на пороге, маленький казах осуждающе покачал головой и тихонько вышел, деликатно притворив за собой дверь.