Черные ножи

— Тут недалеко, дядя, совсем рядом… — зачастила перепуганная от волнения девочка, и повела меня дворами, а я едва поспевал за ней, удивляясь, как хорошо она знала местность.

Через несколько минут мы вышли на старый пустырь, где стоял двухэтажный деревянный дом, зияющий черными дырами на месте окон и дверей. Я притормозил, заподозрив неладное, но девчонка схватила меня за рукав и, приговаривая, все тащила и тащила за собой.

— Мама! Там мама! Ей очень плохо!..

Сознание мое чудесным образом временно отключилось, перестав анализировать происходящее вокруг, и я позволил увлечь себя ближе к старому дому, то и дело перешагивая по дороге через булыжники, заиндевевшие балки и прочий мусор.

Дом встретил нас мрачной тишиной, полуразрушенными перекрытиями, и голой лестницей, уходящей наверх.

— Где твоя мама, девочка? — спросил я, недоуменно оглядываясь по сторонам.

В то же мгновение получил крепкий удар по голове сзади. Шапка смягчила удар, и все же мне досталось знатно. Сознание на пару мгновений поплыло, я пошатнулся, чуть не упав, еле удержал равновесия, и тут на меня напали со всех сторон одновременно.

Ребятня — лет по десять-двенадцать, пацаны и девчонки, злобные, словно шакалята, немытые, грязные, озлобленные, кидались на меня с явным намерением прикончить на месте. У некоторых в руках были палки, у других — камни, обломки кирпичей или куски старой арматуры. Я даже заметил нож у высокого пацана в желтой телогрейке, которым он и попытался меня незамедлительно пырнуть в живот.

Я едва успел отвести удар в сторону, выкрутил руку нападавшего, и безо всякого сожаления сломал ему кисть, но тут же сам схлопотал по спине и плечам несколько увесистых ударов камнями, а сзади под колени кинулся один из пацанов, сбив меня с ног, и я повалился на спину, благо, умудрившись тут же сгруппироваться и перекатиться на бок.

— Бей его! Бей!

Драться с кучей детишек не так легко, как кажется. Тем более, когда не хочешь их убить. Казалось бы, ерунда, можно всех раскидать одной левой, а на деле, каждый из них — это тридцать пять — сорок килограмм живого веса. Пришлось-таки изрядно приложить нескольким, особо опасным. А тому, которому сломал руку, еще добавил ногой по ребрам — ненавижу, когда пытаются воспользоваться толпой и втихую ткнуть ножиком под ребра.

Они дрались молча, стиснув зубы, на смерть. Яростные, безжалостные, опасные.

Я же больше отбивался, стараясь не калечить и не повредить, особенно девочкам. Но те и не лезли вперед, стоя за спинами пацанов и кидая в меня камни издалека.

Димка бы не отбился от этой своры, лег бы через минуту под градом мелких, но частых ударов, и конец ему. Леха бы тоже не сдюжил. Противники были младше его, но слишком много их крутилось вокруг, беспризорников было восемь — пять мальчиков и три девочки.