Ножевая атака

 Ермаков выскочил из кабины и зло процедил лейтенанту:

– Чего орешь, спугнем же! Дай мне троих и этого, – Николай указал на Зацепина, – а остальным прикажи оцепить вокзальную площадь и прилежащие к ней пути.

Сидоркин ухнул и покачал головой:

– Оцепить такой участок, да при такой видимости… Так у меня же не то что взвода – двух отделений не наберется.

Ермаков скинул рукавицу, сдвинул шапку на затылок и вытер ладонью вспотевший лоб:

– Не время сейчас говорить о трудностях, лейтенант! Знаю, что народу у тебя мало, и что прикажешь делать? Выполняй задачу теми силами, которые есть. Есть у тебя хорошие стрелки?

Сидоркин обернулся и поманил рукой невысокого конопатого солдатика.

– Панкрашин, ко мне!

Солдат подбежал, вскинул винтовку на ремень и вытянулся перед Ермаковым. Тот посмотрел на парнишку без особого восторга.

– Точно стреляешь хорошо?

– Я сам из-под Костомукши, батяня у меня егерь! Сызмальства на охоту меня водил, так что… не то чтобы белке в глаз, но со ста метров в яблоко попадаю.

– Вон оно как! Ну, тогда ладно. Сидоркин, еще двоих давай.

– Щипунов, Фокин, ко мне! – скомандовал лейтенант, и перед Ермаковым из снежной пелены как по волшебству выросли еще двое бойцов.

Николай поманил рукой стоявшего поблизости Зацепина и снял с плеча автомат.

– Отстанешь от меня больше чем на десять шагов, шлепну не раздумывая!

– Мне бы тоже оружие какое, – вполголоса попросил «перебежчик».

Ермаков хмыкнул:

– Еще чего? Чтобы ты мне при случае пулю меж лопаток всадил! Двинули, – приказал Ермаков и, пригнувшись, побежал в сторону вокзала.

Пока Сидоркин распределял оставшихся бойцов по периметру, Ермаков, Зацепин и трое его сопровождавших выдвинулись на перрон и укрылись за углом одного из прилегающих к вокзалу ангаров. На перроне не было ни души, и это как-то обнадеживало, хотя Николай чувствовал, как бьется его сердце, подсказывающее, что сейчас лишь затишье перед бурей. Тускло мерцали фонари, в здании горел свет, но из-за густой пелены падающего с небес снега видимость была почти нулевая. На перроне появились четыре человека в фуфайках, с какими-то мешками, фонарями и кувалдами. Они встали под козырьком вокзала и, пряча папироски в ладонях, принялись дымить.

Ермаков посмотрел на Зацепина, тот отрицательно покачал головой:

– Не наши – это точно! Хотя я наверняка знаю, что кто-то из работников железной дороги – предатель. Так что всякое может быть.

В нос ударил едкий запах махорки, Николай почувствовал жуткое желание закурить.

– Товарищ капитан, разрешите тоже дымнуть, – негромко попросил один из его подручных, крепкий мордатый паренек по фамилии Фокин.

– С ума сошел! Мы же в засаде! Хочешь, чтобы нас засекли? – почти не шевеля губами, тут же осек здоровяка Панкрашин.

Фокин поморщился.