Ножевая атака

Всякий раз, когда машина с ревом вылезала из сугроба, Николай принимался торопить сопровождавших его бойцов, те поспешно лезли в кузов, чтобы продолжить путь.

Сейчас машина в очередной раз набрала скорость, подпрыгивала и петляла по заваленной снегом дороге. Ермаков сидел в кабине, курил и, кусая губы, про себя чихвостил сержанта Голова за его тяжелую руку. Подумать только, и как он только додумался так шарахнуть по башке этого бедолагу. Из-за этого удара они потеряли почти полчаса, а, как уверял задержанный, им было нужно спешить. Твердой уверенности в том, что их не водят за нос и все это не какая-то провокация, у Ермакова не было, однако встревоженный взгляд и хрипловатый баритон задержанного почему-то подсказывал Николаю, что парень не врет.

Пока ехали, подпрыгивая на ухабах, Ермаков, анализируя услышанное от Зацепина, понимал, что действует довольно рискованно. А что, если этот парень врет и это тщательно продуманная диверсия? Что, если это спланированный ход врага, направленный на то, чтобы усыпить бдительность, отвлечь внимание и ударить совершенно не там, где было указано. Как же ему хотелось знать, что он поступает правильно."

"Он вспоминал, как Зацепин твердил свои точно заранее заученные фразы: «Группу возглавляет некий Маркус Раух – обер-лейтенант, отличившийся еще в тридцать девятом в ходе Польской кампании вермахта и имевший Железный крест за участие в захвате форта Эбен-Эмаль в Бельгии. В группе восемь человек: два украинца, один поляк, остальные, включая меня, русские, четверо бывшие бойцы РККА, все добровольцы. Все, включая Рауха, прекрасно владеют русским…» Сам Зацепин отвечал за связь. Вылет самолета произведен из Каунаса. Высадку осуществляли в лесном массиве в районе Шексны. Их ждали. Бородатый кряжистый мужик со шрамом на правой щеке, которого обер-лейтенант Штольц называл Митя́ем, вместе со своим сыном Гришкой приехал на санях к месту высадки. Эти двое не только зажгли сигнальные костры, но и снабдили каждого из диверсантов комплектом лыж. До места добирались вместе, сначала на санях, потом спешились, разделились на пары и именно так, на лыжах, добирались до города. Тут их тоже ждали. Деревянный одноэтажный дом стоял на окраине. Хозяин – Прохор, фамилия неизвестна. Именно в доме Прохора их переодели в форму войск НКВД, после чего Зацепину было поручено организовать связь с командованием и доложить о прибытии группы на место. После доклада все улеглись спать, тут-то Зацепину и удалось улизнуть…

Наконец грузовик, едва не зацепив стоявшую у главных ворот старенькую «Эмку», остановился у привокзальной площади. Сидоркин громко скомандовал:

– К машине! Строиться!

Топая сапогами и громыхая прикладами автоматов, солдаты стали выпрыгивать на снег.