Развод на новый год

Егор дернулся во сне, а потом резко, как по команде открыл глаза и уставился на меня.

- Пить хочу, - повторил я.

- Ага, сейчас… - Брат неловко осмотрелся… - Слушай, старик, я сейчас сбегаю, там в коридоре кулер стоит, только ты не вырубайся, ладно? И не умирай, что ли, хорошо?

Я кивнул. Медленно, будто на шее висела гиря. Голова болела так же сильно, только боль была не такой острой. Она отступала и накатывала снова, как волна.

Через несколько секунд мне ко рту поднесли стакан.

- Старик, ты нас всех до усрачки напугал, - прошептал Егор.

Он осторожно держал стакан, не давая мне захлебнуться. Вода медленно стекала мне в глотку, по капле в минуту. Я бы выпил все одним глотком, но сил на это не было.

- Ну, хватит, врач сказал, что много нельзя.

Егор убрал от меня заветную жидкость. Я возмущенно потянул рукой за стаканчиком и только тогда понял, что снова могу шевелить конечностями. Медленно, через боль, все еще не чувствуя, что это тело мое, я снова стал им управлять.

Мы с братом вдвоем уставились на посиневшие толстые, как сосиски, пальцы. Я попытался простучать ими по кровати, по очереди - от мизинца до большого. Не вышло.

- Ну, пианистом тебе теперь не стать, - заметил Егор, - да и машину ты вряд ли сможешь водить.

Поймав мой тяжелый взгляд, брат добавил:

- Зато не будешь ссаться в штаны. Врачи обещали, что ты снова вернешься в мир больших мальчиков и поднятных стульчаков.

- Соня, - не логично, невпопад ответил я.

- Что Соня?

- Соня вышла замуж.

- Пиздец, - прохрипел Егор, и добавил совсем тихо: - вот это вы учудили. Самое время сказать: а я же говорил! Но не буду. Отдыхай.

Потом я снова заснул.

На третий раз меня кормили с ложечки чем-то перетерым. Ничего не говорили, и не отвечали на мои вопросы, только загадочно смотрели друг на друга. Егор на Любу, Люба на врача, все вместе на меня.

Поход в туалет я осилил через неделю. На восьмой день мог прошелся вдоль стены без опоры. Тогда же узнал обстоятельства аварии. Больше всех досталось мне, остальные отделались переломами или сотрясением. Это радовало.

Егор посчитал меня достаточно окрепшим, чтобы обсудить детали моего состояния.

- Тебя здесь не оперировали, старик. Капали всякой дрянью, но это максимум, что они могли сделать. Если бы ты решил сдохнуть где-нибудь в пределах МКАДа, то уже бы скакал конем, а так - извини. Транспортировать тебя в таком состоянии тоже нельзя.

- Как транспортировать, - прохрипел я.

- На медицинском вертолете, - поймав мой перепуганный взгляд, Егор прорычал: - ты дебил или что?! Ты чуть в аварии не сдох, а простого самолета боишься!

- Они усыпят меня, надеюсь?

- Угу, как соседского шпица.

Брат знал, что я до одури боюсь летать и бесился. Мой тупой страх сильно портил нам жизнь - ни зимовок на Бали, ни спонтанных выходных в Стамбуле, который он так любил.