Фея придёт под новый год

Если в первый день господин Тодеу ничего не предпринимал, сказав, что выходка дочери — всего лишь каприз избалованной барышни, то на второй день сидел за завтраком хмурый и молчаливый, потому что Ванесса не открыла двери Джоджо, которая битый час упрашивала не упрямиться и расписывала, какие вкусные оладьи приготовлены, и какое ароматное грушевое варенье достали сегодня из кладовки.

— Не буду, — твердила эта несносная девчонка. — Лучше умереть, чем жить в доме у тирана!

Тиран, как мы все поняли, это был прежде любимый папочка.

Теперь все мы, включая и леди Бониту, ходили по дому чуть ли не на цыпочках и старались реже попадаться хозяину на глаза. Я гадала, в какой момент господину Тодеу надоест это представление, и он выбьет дверь и притащит Ванессу за стол, но ужин тоже прошел без старшей барышни Десинд. Дети сидели притихшие, Эйбел уныло ковырял ложкой вкуснейшее баранье рагу, и даже Нейтон — всегда деловитый и энергичный — повесил нос.

Когда я подала пирог с вишневым вареньем и взбитыми сливками, Черити сказала, глядя на огромный кусок, который поставили перед ней на фарфоровой тарелке:

— А когда Ванесса умрёт от голода? Через неделю или через месяц? Эйбел говорит, что через месяц, а…

— Черити! — рявкнули на неё всем семейством, и она замолчала, надув губы, так и не притронувшись к пирогу, хотя я уже знала, что взбитые сливки она любила до безумия.

Вечером, когда с уборкой в кухне было покончено, я возвращалась в свою комнату и увидела господина Десинда — он стоял у комнаты Ванессы, положив ладонь на дверь, и что-то тихо говорил.

Я неслышно, как мышка, убежала к себе, потому что не хотела вмешиваться в отношения отца и старшей дочери. И участвовать в судьбе Ванессы тоже не хотела. Старшая барышня не вызывала у меня добрых чувств.

И всё же, когда Ванесса не появилась и на третий день, на душе стало тяжело. Я утешала себя мыслью, что, наверняка, прежде, чем объявлять голодовку, девчонка припрятала в своей комнате сухарей и конфет на месяц вперёд. Слишком уж она любила себя, наряды и развлечения, чтобы вот так бестолково заканчивать свою жизнь. Просто играет на нервах отца, пытаясь избежать монастыря и поспешного замужества… А может, ей стыдно после истории с брошкой…

Вот кому не было стыдно — так это госпоже Боните. Сестра хозяина больше ни полусловом не обмолвилась о «краже», но смотрела на меня неизменно колючим взглядом, будто следила — не решу ли я прикарманить что-то из столового серебра.

Мне надо было на рынок, чтобы купить молока, сливок и свежего масла, и я позвала с собой Джоджо, рассудив, что вдвоем будет безопаснее, если господин Гибастиас вздумает начать охоту на девиц в самом расцвете лет.

Обычно разговорчивая, Джоджо в этот раз молчала, и это молчание уже начало меня пугать.