Фея придёт под новый год

Никто не посмеет тронуть вас здесь. Даже королевские гвардейцы.

— Почему это вы заговорили о королевских гвардейцах?

— К слову пришлось.

Мне показалось, что мой хозяин улыбается, но когда я посмотрела на него, лицо его было усталым и грустным.

— При сложившихся обстоятельствах, — начала я, — мне лучше покинуть ваш дом…

— Трансатлантическая компания заинтересована в красивых мордашках, а не в поимке беглецов, — сказал господин Тодеу. — И даже если что-то случится, у меня здесь больше власти, чем у Гибастиаса. Вы никуда не поедете. По крайней мере, до весны.

Не знаю, обрадовалась я или огорчилась его словам. С одной стороны — страх, с другой — облегчение, что я останусь в этом доме, что мне не надо никуда бежать, скрываться…

— И всё же, вы поступаете неразумно, — сказала я, потому что и правда так думала. — Мне лучше уехать поскорее…

— Вы нигде не будете в большей безопасности, чем в этом доме, — сказал он таким тоном, что сразу было понятно — возражать бесполезно.

— Неразумно, — повторила я в последнем благородном порыве.

— Неразумно было бы отправлять вас куда-нибудь, где я не смогу вас защитить, — заявил господин Тодеу. — А здесь вы всегда будете рядом, м-м-м…

Он опять замычал, и я посмотрела на него с беспокойством — что-то слишком часто он стал заикаться в последнее время.

— М-мой дом — лучшая крепость, — решительно закончил хозяин. — С Гибастиасом я уже поговорил и объяснил, что лучше ему держаться от вас подальше. Но и вы не оплошайте, Элизабет. Не выходите из дома одна, тем более — ночью, не будьте доверчивой с посторонними, просто будьте… здесь, рядом со мной, — последние слова он произнес уже не так решительно, и рука его снова накрыла мою руку — осторожно, но настойчиво. — Не заставляйте моё сердце тревожиться о вас слишком сильно.

Услышать такую нежную фразу от матроса, купца и контрабандиста было очень странно, но… невообразимо приятно. Сам его голос действовал на меня, что уж говорить о взглядах и прикосновениях. Но больше всего меня взволновало то, что мой хозяин собирался защищать меня даже от королевской компании. Никто из моего прежнего окружения не посмел бы сказать хоть слово против короля, пусть даже в лице его уполномоченных. А господин Тодеу собирался это сделать. Ой, о чём ты, Миэль? Он уже сделал это, когда не позволил работорговцу танцевать с тобой.

— Вы и правда не умеете танцевать? — спросила я, пока он удерживал мою руку в своей, поглаживая её, сжимая.

— В юности у меня не было на это времени, — признался он, — бедняки не танцуют, знаете ли. А теперь это всё рыбам на смех. Танцевать должны молодые.

— Будто бы вы — старик, — засмеялась я.

Мой смех обрадовал его, и он взял мою вторую руку, нежно поглаживая.