Фея придёт под новый год

Последний раз он встретил её… да, пожалуй, лет десять назад, когда она приезжала на похороны своего отца — прежнего мэра Монтроза. Тогда ещё была жива Карина… С тех пор Хизер ничуть не изменилась, если судить по фигуре и походке. Лицо было закрыто маской, но почему-то Тодеу был уверен, что и милое личико его несостоявшейся невесты не пострадало от времени.

Он не ошибся, и понял, что Хизер подошла к ним не просто так, когда она с изящной небрежностью приподняла маску, улыбнувшись ласково и немного грустно.

— По-моему, ты должен что-то сказать, — тихо произнес Хэмстер.

— Например? — спросил Тодеу, взяв ещё одну чашку с пуншем.

— Хотя бы поздороваться, деревенщина ты эдакая.

— Так сам и здоровайся, хлюст в манишке.

— Придётся, если ты забыл о вежливости, или… не знал о ней, — проворчал помощник прокурора и подошел к женщине в траурном платье с поклоном.

Впрочем, и траурное платье сидело на госпоже де Монтальви с таким кокетством, что это казалось почти неприличным. Черный шелк оттенял белизну открытых плеч, а золотистые волосы, уложенные в высокую прическу, украшенную черными перьями, оживляли темный наряд лучше, чем любые золотые украшения.

Тодеу отвернулся, высматривая в толпе дочь, и косясь на входную дверь, потому что вот-вот должна была появиться графиня Слейтер, но тут на его плечо легла легкая женская рука, и он мгновенно узнал это прикосновение.

— А вы не поздороваетесь со мной, господин Десинд? — раздался нежный голос. — Или я так изменилась, что вы меня не узнали?

«Если бы», — подумал Тодеу, и ему ничего не оставалось, как обернуться и встретиться с Хизер де Монтальви лицом к лицу.

— Вас невозможно не узнать, госпожа, — сказал он спокойно и сам удивился своему спокойствию."

"Ведь десять лет назад всё в нём перевернулось, когда Хизер всего лишь посмотрела на него. А теперь она заговорила с ним. Сама заговорила. Но оказалось, что теперь это ничего не значит. Почему? Потому что появилась Миэль Слейтер. И тоже появилась так некстати…

— Вы всё такая же, какой были, — продолжал Тодеу. — Наверное, вы — фея, если время над вами не властно.

Он говорил банальные условности — то, что принято говорить на подобных званых вечерах. Много слов — витиеватых, пышных. Много слов и мало чувств.

Хизер опустила маску и улыбнулась, склонив золотистую головку:

— Тогда вы намеренно меня игнорируете?

— Ну что вы, — Тодеу сделал полупоклон в её сторону, — это вы прервали всякое общение со мной. Сказали, что не помните и не желаете помнить, что было между нами.

— Я вас оставлю, — деликатно сказал Хэмстер, исчезая в толпе.

— Хомячок всегда был так внимателен, — сказала Хизер, проводив его взглядом.