Фея придёт под новый год

Сейчас я намажу ваши носик и щечки, и всё будет хорошо.

— Сок редьки?.. — переспросил господин Тодеу. — Ничего не понимаю.

— Я хотела… быть самой… красивой!.. — несмотря на мои предостережения, Ванесса, всё-таки, разревелась.

— Вот куда ведёт путь соблазнов, — тут же разразилась гневной тирадой госпожа Бонита. — А ведь я предупреждала!

Близнецы принесли снега, и я передала ложечку Эйбелу, жестом показав, чтобы он продолжал намазывать лицо Ванессы сметаной. Господин Тодеу хотел сделать всё сам, но я его и близко не подпустила к креслу, в котором сидела Ванесса.

— Хотя бы руки вымойте, — сказала я, и господин Тодеу послушно отступил.

Я заворачивала снег в шелковый платок, пока Эйбел щедро намазывал сестру сметаной, приговаривая при этом с преувеличенной заботой:

— Ничего, сестрёнка, не плачь. Сейчас ты будешь беленькая… как снеговик…

— Заткнись, Эйбел! — огрызнулась Ванесса, заливаясь слезами.

— Только не плачьте, — строго сказала я ей. — От последствий вашего легкомыслия средство есть, а вот если наревёте по-коровьи мордашку, то уже и фея не поможет.

Ванесса мигом перестала плакать и затихла, пока мы с Эйбелом колдовали над ней.

Сметана таяла на девичьей коже мгновенно, превращаясь в масло. Я аккуратно промокала кожу Ванессы полотенцем, прикладывала снег, завернутый в ткань, а Эйбел снова намазывал сметаной."

"Мы провозились над спасением красоты больше часа. Пришел цирюльник, подождал, потом начал возмущаться, что его ждут другие клиенты, господин Тодеу пообещал заплатить втридорога, но я сказала, не не отрываясь от Ванессы:

— Не задерживайте его. Я сама причешу барышню. Если задержите цирюльника, многие дамы останутся без причесок. Это точно не добавит никому радости.

К половине восьмого мордашка Ванессы приобрела привычный цвет. Конечно, вместо томной бледности она получила румяные как яблоки щечки, но это было гораздо лучше, чем румянец во всю физиономию.

Дальше всё происходило, как в сумасшедшем сне. Совместными усилиями мы нарядили Ванессу за десять минут. Эйбел подавал щипцы, Черити — шпильки, Мерси — ленты, а Логан зашнуровывал высокие замшевые сапожки.

— Хорошо, что мне не надо пудриться и румяниться, — возмущался Эйбел, которому тоже полагалось собираться на праздник, но он не мог отойти ни на шаг. — И если барышня Иоланта отдаст все галопы этому дураку Освальду, я тебя придушу, сестричка, так и знай!

Ванесса только покаянно вздыхала, опуская ресницы, а ровно к восьми она стояла на пороге — в шубке, застегнутой на все пуговицы, в наброшенной на голову шали, чтобы не помять прическу, и была готова отправиться на праздник.