Фея придёт под новый год

Я следила за девицей и заметила, как гневно вспыхнули её глаза, но она сразу же потупилась и почтительно поклонилась, заверив, что будет рада служить в этом доме, и сделает всё возможное, чтобы хозяйка осталась ею довольна.

— А вы давно здесь работаете, Лилибет? — спросила Корнелия, когда мы — все три служанки, присели выпить чаю с хлебом и маслом после того, как накормили семейство Десиндов обедом.

— С начала зимы, — ответила я уклончиво, сосредоточенно намазывая ореховое постное масло на кусочек хлеба.

— Как вы забавно это делаете! — рассмеялась Корнелия.

— Что делаю? — не поняла я.

— Намазываете масло, — подсказала новая служанка. — Тоненьким-тоненьким слоем. Так делают аристократы. Мой дядя называет это — загонять масло в дырочки, — она снова заливисто рассмеялась. — Однажды я служила благородной даме, и она именно так загоняла масло в дырочки. Смешно! Ведь так совсем невкусно.

— Мне нравится, — ответила я, сразу потеряв аппетит."

"Нет, мне не нравилась эта расторопная, работящая и… послушная. И с каждой секундой нравилась всё меньше. Я пыталась пристыдить себя, потому что это отвратительно — относиться с неприязнью к кому-то без особых причин, но ничего не могла с собой поделать. И с огромным облегчением узнала, что ночевать в доме Десиндов Корнелия не будет. Она будет приходить на день, чтобы делать уборку, а потом возвращаться в свой дом.

К моему удивлению, появление смазливой служанки прошло мимо внимания Эйбела.

В первый же день после неудачного побега между Эйбелом и господином Тодеу произошел долгий разговор, во время которого из-за запертой двери кабинета не было слышно ни слова. Когда спустя час Эйбел вышел, на лице его от уха до уха сияла улыбка, что не вязалось с тем, что юноша время от времени охал и почесывался пониже спины.

Снизошел он и до объяснения со мной, подловив на лестнице, когда я накрывала стол к ужину.

— Больно? — не удержалась я от язвительности, когда Эйбел в очередной раз закряхтел, почесываясь.

— Больно, — признался он добродушно. — У отца рука тяжелая. Но я заслужил, признаю. Прости, пожалуйста. Я же не думал, что ты такая бешеная и вправду побежишь на маяк. Думал, ты поумнее…

— Спасибо, — сказала я сквозь зубы.

— Не злись, Лиззи, — повинился он, но в глазах и вполовину не было раскаяния. — Ну, сглупил я. Только очень уж мне хотелось тогда от тебя избавиться.

— Навсегда, — подсказала я.

— Нет, что ты, — покачал он головой. — Я думал, ты подойдешь к маяку и сразу вернешься, а я как раз успею смыться…

— А вместо этого чуть не смылась я. В море.

— Глупышка, — он засмеялся. — Кто же лезет на берег зимой, да ещё в шторм? Но папаша мне всё доходчиво объяснил, не сомневайся. Я принёс все бумаги, после ужина расскажу тебе, что к чему.