Фея придёт под новый год

Особенно когда она смотрела на него своими удивительными глазами, и когда её губы были так близко… Нежные, сладкие даже на вид. Смешная! Поверила, что надпись на горшке — это «мёд». Нет, это было её имя — такое же красивое и звонкое, и сладкое, и нежное, как она сама. Миэль…

Её имя чуть не сорвалось с языка, но Тодеу вовремя спохватился. Нет, если она хочет строить из себя служанку, он не станет ей мешать. Иначе — кто знает? — не улетит ли эта пташка, испугавшись, что её тайна раскрыта. Поэтому вместо чувственного «Миэль» получилось неловкое мычание.

— Что? — графиня Слейтер удивлённо приподняла брови.

— М-м-море сегодня неспокойное, — нашёлся Тодеу. — Зрелище — не для глаз юной барышни.

— Но ведь здесь нам ничего не угрожает? — теперь в её голосе послышался страх.

— Нет, такие волны маяку не страшны, — успокоил её Тодеу, с удовольствием обнимая покрепче, потому что и она прижалась к нему теснее, словно ища защиты. Можно было посчитать это кокетством, но вряд ли аристократку, королевскую фаворитку заинтересовал бы безродный бывший матрос. К тому же, скупой — каким она сразу его представила.

— Тогда не вижу причин, чтобы не посмотреть вниз…

Они подошли к самому борту, откуда открывался вид на всю бухту и Монтроз, раскинувшийся вдоль берега. С черного неба сыпал колючий снег, и черные волны казались шершавыми. Оранжевый огонь маяка создавал на поверхности моря причудливые блики — будто глаза чудовищ, затаившихся в глубине.

Графиня Слейтер вздрогнула, и Тодеу поплотнее запахнул на ней одеяло.

— Давайте вернёмся, — сказал он. — Вы одеты вовсе не по погоде.

— Эйбел хотел уплыть сегодня ночью, — ответила она тихо и совсем невпопад. — Неужели его не пугает… вот это?..

— Всего лишь много воды, — задумчиво ответил Тодеу, впервые сам задавшийся вопросом, что заставляет людей так отчаянно бросаться в эту черную пучину. — Бывают люди, которые гораздо опаснее воды. Здесь, хотя бы, всё честно — не повезёт, дашь слабину, и уйдёшь на дно. Пять минут мучений — и конец. А вот люди могут устроить такое, что будешь десять лет жить, как в аду и мечтать…"

"— Ну что за ужасы вы говорите! — воскликнула она, пряча лицо у него на груди. — Всё, вернёмся. Я и правда замёрзла.

Жаровня почти прогорела, и Тодеу сразу подсыпал туда ещё мелких углей, поворошив щипцами, чтобы поскорее разгорелись. Графиня Слейтер забралась на кровать, сняла носки и теперь сидела, закутавшись в одеяло до макушки — так что видны были только глаза. Огромные, блестящие глаза — как у кошки. Красивые глаза. Притягательные.

— Вам надо отпустить Эйбела, — сказала она твёрдо. — Скажите, что весной, когда станет морской путь, он поплывёт, куда потянет сердце.