Фея придёт под новый год

И башмаки у вас мокрые. Кстати, разве я не велел вам прикупить хорошую обувь? В этих туфельках рассекать по Монтрозу… — тут он осёкся, глядя на меня, а потом твёрдо сказал: — Нет, даже не упрашивайте.

— Но я слова не сказала, — прошептала я в ответ.

— Зато так смотрите… — он нахмурился, мотнул головой, а потом подошел к сундуку в углу комнаты и вытащил из него пару мужских носков из толстой шерсти. — Ладно, прогуляйтесь. Вот вам вместо обуви, минут десять не замерзнете, — и Десинд протянул мне носки. — Они чистые. Я их ещё не надевал. Держу на запас, мало ли что бывает ночью на маяке.

— А что может произойти ночью на маяке? — спросила я, натягивая эти носки, больше похожие на войлочные сапоги, и стараясь не обижаться на новый упрёк в брезгливости. Именно так я поняла слова хозяина о чистоте его вещей.

— Как показывает жизнь — многое, — говорил тем временем он. — Сегодня вот вы пришли, как подарок с небес.

— Так уж и подарок… — смущенно пробормотала я.

— Я бы даже сказал — как ангел, — заявил господин Тодеу. — Завернитесь в одеяло поплотнее. И держитесь за меня, чтобы ангельские крылышки вас не унесли куда-нибудь.

Пусть слова были почти насмешливыми, я с удовольствием взялась за край куртки господина Десинда. Так я и правда чувствовала себя увереннее.

Мы вышли из комнаты, и в лицо сразу дохнуло холодной сыростью, а шум моря из мурлыканья превратился в негромкое, но грозное ворчание. Потом мы начали подниматься по винтовой лестнице, потом господин Десинд толкнул какую-то дверь, и меня оглушил морской рёв.

Здесь, на самой вершине маяка, голос моря звучал особенно громко и страшно.

Посредине круглой площадки, в металлической чаше горел настоящий костер — рыжие языки пламени стелились по ветру. Три металлических пластины, отполированных до зеркального блеска, были установлены со стороны берега, усиливали свет и направляли его в море. Едва мы с господином Тодеу вышли на площадку, на нас тут же набросился ветер. Я вцепилась одной рукой в одеяло, грозившее улететь, другой ещё крепче ухватилась за куртку, но всё равно меня мотало, как вишенку на ветке.

По моему мнению, подбрасывать дрова не было необходимости — огонь ревел почти так же громко, как море. Я догадалась, что мой хозяин хотел просто сбежать от меня, чтобы не усиливать неловкость. Он подкинул в топку пару поленьев и бросил туда же большой черный камень, маслянисто блестевший на изломах.

— Что это? — спросила я, потому что раньше никогда не видела, чтобы топили камнями."

"Голос мой прозвучал слишком тихо на фоне ревущего пламени и бушующего моря, и господину Тодеу пришлось наклониться ко мне, чтобы расслышать.

— Это — уголь, — ответил он. — Горит не так жарко, как поленья, но гораздо дольше.