Новый босс (СИ)

— Ты за кого меня принимаешь, Жданова? — рычит с негодованием. — Ты во мне рыжую корову с первого канала что ли увидела? Делать Игорю Жданову не хер, как свою дочь под чужих мужиков стелить. Да и какая Егор тебе пара? Ты же сожрешь его вместе с его пидорскими кедами и укладкой. А то что твой янки долговязый мне не нравится, это я тебе в открытую сказать могу. И говорю: его импортная рожа в генеалогическом древе Ждановых мне не по нраву. И чтобы дочь моя и внуки в Америке жили я тоже не хочу. Где родился, там и пригодился. Патриот я, ясно?

Вот это поворот. А учитель Сплинтер-то, оказывается, не крыса. А кто тогда крыса?

— Чего разорался то, пап? — говорю примирительно. — Совсем с голода озверел. Если не ты, то прошу прощения. На вот, — подталкиваю к нему недоеденную половинку торта. — Лопай быстрее, пока твой личный диетолог постигает дзен.

Оставив отца наслаждаться запретными калориями, выхожу из дома и вызываю такси. В голове бьется настойчивое подозрение о возможной принадлежности другого члена семьи к отряду грызунов, но я всячески гоню его от себя. Должно быть какое-то другое объяснение.

— Мам, ты дома? — выкрикиваю с порога.

— Я у себя в комнате, Славка. — раздается ее голос из глубины квартиры. — У меня маска альгинатная на лице. Не могу выйти.

Комплект «мама и альгинатная маска» выглядит как тутанхамон. Вытянутое на кровати тело со скрещенными на груди руками и зеленоватым слепком на лице с дырками для глазниц.

Придвигаю стул и сажусь рядом с ней.

— Мамуль, — начинаю ласково. — Скажи, пожалуйста, а ты давно общаешься с Егором?

Зеленая жижа на лице мамы приходит в движение, покрываясь трещинами.

— С чего ты взяла, что я с ним общаюсь? — пищит надрывным фальцетом.

— Потому что я не дура, а еще потому что когда ты врешь, у тебя голос звучит как у Радзинского.

Мама поднимается локтях и начинает стаскивать с лица маску. На вид — ну чистый Фантомас.

— Ничего я с ним не общаюсь. — говорит обиженно. — Я общаюсь с Анжелой.

Застрелите меня. Маман сдружилась с мамой Стифлера. Вот это поворот.

— Я даже знать не хочу, как получилось, что вы с ней стали общаться, мам. — цежу, поднимаясь со стула. — Но какого черта ты рассказываешь ей, где я бываю? Чтобы потом ее сахарный пряник появлялся, где не должен, и портил мне жизнь?

— Егор хороший мальчик. — дрожащим голосом произносит мама. — И ты ему нравишься.

Иногда я задаюсь вопросом: и в кого я такая умная родилась? Кажется, все-таки в отца.

— То же самое ты говорила про мудилу Сережу. А он, между прочим, дочери твоей такие рога наставил, что над ней весь универ смеялся.

Чувствую, как злость разрывает меня на мелкие лоскутки и непроизвольно начинаю расхаживать взад-вперед.

— Я ни разу, ни разу, мам, не влезла в твою личную жизнь. Хотя иногда, возможно, и стоило.