Новый босс (СИ)

— Прямо ни с того ни с сего американским половником да по сахарным щам? — скептически поджимает губы Верушка. — Странно это, Славка. У дементора твоего нрав дурной, но чтобы вот так просто кулаками махать. Он же в чистилище твоего папаши с цветами приехал, правильно? — тычет пальцем в лежащую рядом со мной цветочную оранжерею, — Я бы за такой веник, Славка, свои роскошные телеса в недельное сексуальное рабство цыганам пожертвовала. Ясен пень, мириться ревнивец с тобой приехал. Ох, сдается мне, не так прост эта твоя сводня губастая.

— Да нормальный он, Вер. Просто у Малфоя совсем разум поплыл от ревности. Извел меня, честное слово. Устала я. Работаю как проклятая, чтобы с чистой совестью в Америку уехать, параллельно перед отцом право на счастье свое западное отстаивая, потом в спальне похлеще Саши Грей пируэты выделываю и все равно не угодила.

На последних словах голос срывается в жалобное дребезжание и губы начинают дрожать. Адреналиновая злость постепенно покидает тело, и перед глазами болезненной картиной встает шокированное лицо Гаса, когда я в гневе произнесла те нелепые слова. Как он вообще мог спросить, сплю ли я с Егором? Даже на секунду подумать о том, что я бы стала ему изменять? Идиот. Ревнивый тупой идиот.

— Эй, Славка. Ну ты чего?

Верушка поднимается со своего кресла, и уже через секунду я рыдаю на ее плече на глазах у всего Хлеба Насущного.

— Как он вообще мог такое подумать обо мне? — всхлипываю в ее дельтовидную мышцу. — Мы же пожениться собирались. А как же доверие? Я ведь никогда ему повода не давала…

— Мужики вообще умом не блещут, Славка, когда дело чувств касается. Но ты давай, не хнычь. Из-за ерунды же поссорились. Как у Егорки его мордашка сахарная? Совсем в варенье размазалась?

— Нос в пюреху, — бубню, вспоминая окровавленное лицо Егора. — Но жить будет.

— Ну вот видишь. — успокаивающе похлопывает по спине Вера. Она всегда умеет видеть во всем положительные стороны. — Руки-ноги мармеладные целы, под себя не ходит. А немного мужественности Егорке не помешает. А так, глядишь, шрам на носу боевой останется. Будет потом девкам заливать, что сирых и убогих от хулиганов защищал, и за удаль свою молодецкую пострадал.

Вытираю слезы и отлепляюсь от Верушкиного плеча.

— Ты бы видела его лицо, Вер.

— Кого? Дементора твоего?

— Как у плачущего Макконахи в Интерстелларе?

— Бедняга. — качает головой подруга. — Нужно найти твоего лешего и поговорить. А то Вера Георгиевна уже платьишко сексапильное на русско-американскую свадьбу себе приобрела. Пятнадцать тысяч своих учительских потратила, между прочим. Зарплату школьную прикинула? То-то же. А теперь, мордашку свою жалостливую умыла и кыш своего дементора искать.

Нервно изжевываю губы, глядя на себя в зеркало люкса Шератон.