Второй год новой эры

Вместе с ней в могилу легло все, что ей принадлежало, в том числе и вязальный крючок, и некоторые дамские безделушки, которые моя мать прихватила с собой, кидаясь в бегство из нашего дома. В этом народе не было принято наследовать мертвым, эти люди считали и считают, что вещи умершего человека способны привести их нового владельца к ранней безвременной смерти.

После похорон я забрал с собой самое ценное, что у меня было – малыша Филиппа, фамильную шпагу, кинжал и охотничий нож, после чего пустился в странствия в поисках цивилизованных людей. При этом ножик для пикников я подарил вождю, а свой кафтан его дочке, которая тут же отблагодарила меня на свой манер, завалив под кусты. Насколько я понял ее объяснения, она была в меня влюблена, насколько это доступно дикаркам, и, провожая меня таким образом, она надеялась оставить себе на память моего ребенка, желательно сына. С таким, мол, довеском, ее любой охотник возьмет в свои постоянные женщины. Вот так тут принято – сперва роды, а потом уже замуж.

Итак, собрав все, что мне было дорого, я пустился в путь. Вождь Тим объяснил мне дорогу – сперва идти в направлении заката, пока на моем пути не попадется река. Тогда надо повернуть вниз по течению и идти, идти, идти, пока я не приду к слиянию двух рек, и на их противоположном берегу будет стоянка подобных мне людей. Одним словом, покинув стоянку гостеприимных Горностаев рано утром, я планировал к полудню уже сделать привал у реки. Но так уж получилось, что я пошел не той тропой и забрел на территорию враждебного Горностаям клана Хорька. От вождя Тима я уже знал, что Хорьки убивают всех посторонних, застигнутых на их территории, за исключением периода осеннего перемирия, когда все кланы на своих лодках отправляются к слиянию больших рек бить костяными острогами красную рыбу.

Но сейчас был не тот случай, и потому обнаружившие меня «хорьки» погнались за мной по пятам с намерением убить, а я начал от них убегать, стремясь достичь реки и переплыв ее, найти убежище на ее противоположном берегу. При этом фамильная шпага, завернутая в промасленную кожу, была закреплена у меня за спиной, и доставать ее я не собирался. В этом просто не было смысла, потому что в схватке я смог бы заколоть только одного или двух врагов, а остальные забили бы меня своими дубинами и закололи копьями. Сначала все шло хорошо и во время бега по лесу мне удалось удерживать тяжелых и неуклюжих противников на определенном расстоянии. Но едва я выскочил на берег и попробовал войти в воду, как обнаружил, что вода в реке холодная, и не просто холодная, а обжигающе ледяная. На такое я не рассчитывал.

Но, к моему счастью, как раз в этот момент мимо того места, на котором я собирался пересечь реку, вверх по течению двигался небольшой двухмачтовый корабль.