Новогоднее утро с... Бандосом!

— Знаешь, — говорю, разрезая багет, — ты либо самый наглый преступник, либо самый ленивый. Ни алиби, ничего.

— А ты, значит, самая «строгая» следователь, — отвечает он, подмигивая. — Кто еще кормит «задержанных» багетом с сыром? Ты просто в восторге от меня.

— Да-да, в восторге настолько, что готова сдать тебя в ближайший отдел, — фыркаю в ответ.

Кот, наконец, спрыгивает с холодильника, обнюхивает ноги Дарьяла и демонстративно уходит в коридор, как бы говоря: «Разбирайтесь тут сами». Сафин в этот момент набирает в легкие побольше воздуха и снова чихает. Кот ускоряется с пробуксовкой и скрывается в гостиной.

Я встаю, чтобы убрать посуду в посудомойку, но не успеваю сделать и шага, как Дарьял перехватывает мою руку. Его взгляд становится серьезным, чуть темнеет, а потом он резко дергает меня на себя. Ловлю равновесие, но попадаю прямо в его пространство. Сердце пропускает удар.

— Что ты делаешь? — мой голос звучит строже, чем я ожидала.

— То, что хотел сделать с самого начала, — отвечает он, накидывает на меня руки, как лассо, и резко целует."

"Его поцелуй горячий, нахальный, не оставляет шансов на сопротивление. Его пальцы скользят по моей талии, спускаются ниже, зажигая искры по всему телу. Проклятье. Я не должна, но не могу остановиться. Обвиваю его шею и прижимаюсь теснее. Наглый язык хозяйничает у меня во рту, а ладони сжимают ягодицы, буквально вжимая меня в его напряженный пах.

Волна желания прокатывает по телу, а с губ срывается сладкий стон.

Чтоб тебя, сволочь!

С запозданием вспоминаю, что мужчины у меня не было очень давно. Поиск слишком утомителен, пока настроишь, пока объяснишь, как надо, уже и желание пропадает. А Дарьял будто и сам справляется, без подсказок.

Не успеваю опомниться, как он подсаживает меня на стол и раздвигает бедра в стороны. Жадно целуя, пальцами пробирается к влажным складкам и ласкает. Стону и выгибаюсь, требуя большего. Дарьял поддается и вводит пальцы внутрь. Дразнит и играет, пока я не начинаю ерзать на столе, стараясь ускорить разрядку.

Сафин смеется мне в шею, нетерпеливо покусывает нежную кожу и ускоряет темп своих пальцев, большим массируя клитор. Ноги подкашиваются, а жаркая волна поднимается откуда-то из глубины. Вот оно, еще чуть-чуть и мир теряет четкость. Я кончаю, тяжело дыша, а Дарьял смотрит на меня с такой жаждой, что становится страшно.

— Тебе лучше остудить пыл, — усмехаюсь, приходя в себя и запахивая полы халата. — Похулиганили и хватит.

Еще неостывшее удовольствие пульсирует во мне, но стерва не дремлет.

Лицо Дарьяла искажает разочарование, но он тоже усмехается:

— Жестокая ты женщина, Лена!

Спорить даже не собираюсь. Мне было хорошо и это главное.

— Я спать, — заявляю, отстраняясь. Голос звучит твердо, но в груди все еще дрожит.