Новое поколение

Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем отец его нашел. Буревестник подошел, стал рядом, не укрываясь от дождя, хоть легко мог отвести воду, и встряхнул мальчишку за плечи.

— Что случилось, сынок?

— Случилось? — Витар поднял на отца глаза, сдерживая желание оскалиться, как с утра перед зеркалом. — Ведьма твоя случилась! Ненавижу! — он рванулся, что было сил в сторону, но отцовские руки крепко вцепились в вымокшую рубашку. — Ненавижу ее, слышишь? Хоть бы она умерла! Как мама… Понял? Чтоб она умерла, твоя белобрысая… шлюха!

Он не помнил, где и от кого услышал это слово и что он означает. Выпалил в сердцах и замер, увидев занесенную над своей головой руку.

Буревестник никогда не бил сына. И сейчас не ударил. Стиснул в кулак пальцы, и дождевые капли отскочили от них в разные стороны колючими льдинками.

Повторять Витар не заставил. Отец еще стоял в саду под усилившимся вдруг ливнем, а он бегом кинулся в комнату, где оставил по приходу свои вещи, схватил сумку и бросился прямиком к вратам.

Станция была тут же, в доме, как это ни странно. Но мальчишка и раньше об этой странности не задумывался, а сейчас — и подавно. Влетел, мокрый, взъерошенный, и остановился перед столом, за которым скучал молодой человек с черными тараканьими усиками.

— Здравствуй, открывающий.

— Здоровались уже, — бросил тот, продолжая вычерчивать на листе бумаги какие-то закорючки. А потом уже поднял голову и удивленно уставился на Витара. — Хм… Ну, здравствуй идущий.

Оно и понятно: человек видел его с отцом, с Сэллером Буревестником, проводником, потому и не понял сразу. Да и много ли идущих его возраста? Говорят, редко бывает, чтоб так рано проявилось.

— Я домой хочу, — сказал мальчик, стараясь выглядеть уверенно.

— Я — идущий, — напомнил он. — Ты всех идущих к родителям за разрешением отправляешь? Что-то я не помню в «Договоре» такого пункта.

Мужчина хмыкнул, отложил свою писульку и скрестил на груди руки.

— Тогда плати за переход и иди. Пункт об оплате ты помнишь?

— Я и про восьмой параграф помню. Каждый идущий имеет право на возвращение в родной мир.

Деньги у Витара были. Но восьмой параграф позволял не только сэкономить на переходе. После того, как открывающий активировал врата на возвращение, идущего выбрасывало в родной мир на станцию, которая располагалась ближе всего к месту его рождения. И значит, попадет он не в Саел, а на Саатар, где жили когда-то родители. А на Саатаре — Витар давно уже об этом думал — он попробует найти кого-нибудь из маминых родственников. Она же была принцессой, выходит, и он- принц. Может быть, маминой королевской родне как раз нужен принц? Или, может быть, им просто нужен будет ребенок…

— Ну, иди, — открывающий с хрустом размял пальцы. — Систему знаешь? Если повезет, сразу выкинет.