Новик

И она хорошо помнила о том, какая у него уже среди местных репутация. Так что, получаса не прошло от скомканного завершения разговора, как они уже лежали на топчане обнаженными, сделав то, что должно…

Нехитрый прием, но действенный.

Во всяком случае, желание задушить в зародыше этот оплот демократии у Андрея прошло. Ну… в основном и в целом. Хотя поколотить особо глупых болтунов все одно пока хотелось.

— Что мы натворили… — тихо прошептал он, минут через пять лежания в тишине.

— А что?

— Мы хотя бы пытались предохраняться? Что ты, что я… все как в тумане. Ты ведь залетишь по столь юному возрасту. А ты просила. Черт!

— Не переживай, — ласково произнесла она и прижалась к парню. — Здесь все так рожают. Я еще застоялась. Если не залететь, то вопросы пойдут.

— А твое тело?

— Что мое тело? Говорю же — здесь все так рожают. Ничего такого в этом нет. Все бабы вокруг о том только и говорят, желая нам детишек побольше. И сожалеют, что я слишком поздно замуж вышла.

— ЧЕГО?! — ошалел Андрей. — Поздно?!

— Не сравнивай с нашим временем. Здесь все не так…

— Не все… — повторил Андрей и с некоторым раздражением отвернулся от Марфы.

Он еще там, в XXI веке заметил, что женщины очень склонны решать вопросы коллективно. Даже самые интимные и личные. Им нужно было с кем-то поделиться, обсудить, обдумать, проговорить и сообща принять решение. Даже замуж там, в XXI веке, многие девочки выходили только после консилиума с подругами.

Здесь же, судя по всему, выходило что-то похожее. И Алиса, вселившаяся в тело Марфы, оказавшись под влиянием местного женского коллектива, довольно резво адаптировалась к условиям среды. То есть — принято так, значит так и нужно. А их с Андреем договоренности? Ведь не он, а он их предложила…

— Ты обиделся?

— Я зол.

— Ну прости меня, — прошептала она как можно более томным голосом и нежно его поцеловала.

— У меня тут нет больше людей, с которыми я мог бы поговорить о прошлом. Которым бы я мог довериться. А ты?

— А что я? — захлопала глазами Марфа.

— Ты не в курсе какая тут смертность у рожениц?

— Да по-разному.

— Каждая восьмая умирает от родильной горячки. Это инфекционное заражение. И лечить его тут не чем. А у местных нет даже отдаленного представления о гигиене и прочих «глупостях». Они до второй половины XIX века лезли принимать роды грязными руками без всякой задней мысли. А первого врача, что предложил эти самые руки мыть, упекли в дурку[5]. И это — только от родильной горячки. Хватает же и других причин.

— Слушай, не нагнетай. Мне все равно придется это делать.

— Но ведь пока ты еще очень молода. Да и сама не хотела.

— Не хотела. Но…

— Что, но?

— Я подумала и решила, что если и стоить рожать детей в этом аду, то пока тело молодо и сможет легче перенести все испытания.