Новенький

Так что в какой-то момент я решила, что родительница или что-то перепутала, или слишком наговаривает. Может, Дима из неполной семьи, а мама путает это с неблагополучной?

— Мам, ты ошибаешься. Соболев из нормальный семьи, — осторожно возражаю. — И он хорошо учится.

— У него мать и отчим — запойные алкаши, а брат находится под следствием. Еще у него есть эта дочка отчима, которую сейчас пихают ко мне в школу. Она ворует телефоны и деньги у одноклассников. Да и сам Соболев постоянно в предыдущей школе дрался и попадал в полицейский участок. Так что ничего нормального нет ни в этом парне, ни в его семье.

Каждое слово матери прилетает мне словно кирпич по голове. Я настолько в шоке, что не знаю, ни что ответить, ни как отреагировать. Ну и я просто не верю.

Дима хороший, умный и интересный. Да, он сломал Никите руку, и это, безусловно, плохой поступок, требующий осуждения и даже наказания. Но Дима нормальный, такой же, как все мы! Он не гопник, который курит сиги за гаражами и ходит в спортивных штанах с полосками по бокам.

Ведь подростки из неблагополучных семей именно такие? Грязные, вшивые двоечники, которые прогуливают уроки, забивают стрелки, щелкают семечки и курят дешевые сигареты.

А Дима совсем другой. Он не курит, а на вечеринке у Полежаевой не выпил ни капли и даже мне не позволил это сделать. Он стильно одевается, вкусно пахнет и хорошо учится.

— Мам, ты, наверное, с кем-то путаешь Соболева, — уверенно качаю головой. — Все, что ты сейчас сказала, не имеет к нему никакого отношения.

— Много ты знаешь! — огрызается. — Его мать дважды приходила ко мне пьяной! И еще смеет на меня жалобы писать!

— Какие, однако, алкаши прошаренные стали, — хохотнул папа. — Знают, куда жалобы писать.

— Я, наверное, тоже напишу на эту неблагополучную семейку, — мама продолжает негодовать. — Куда смотрит опека? Почему эти маргиналы в моей школе, а не в детском доме?

У меня кровь в жилах стынет от ее слов. Наверное, я даже перестала дышать. Мама продолжает говорить что-то еще: зло и эмоционально. Но я больше ее не слышу. Уши будто ватой забиты.

Прихожу в себя, только когда на мою ледяную руку опускается теплая ладошка Насти. Дергаюсь и недоуменно смотрю на сестру.

— … Этот негодяй в восьмом классе выбил зуб однокласснику, мне директор его предыдущей школы рассказала… — снова слышу жесткий голос матери.

Встаю со стула и тороплюсь к себе в комнату. Нет ни малейшего желания задерживаться на кухне и слушать все это про Диму.

Меня охватывает ледяной озноб. Я ложусь на кровать, свернувшись калачиком, и укрываюсь сверху покрывалом. Но мне все равно так холодно, что зуб на зуб не попадает.