Новенький

А после, скорее всего, новенький схватил Ника за эту самую левую руку и сломал ее.

Я сажусь одна в противоположном конце класса от своей старой парты, которую по-прежнему оккупирует новенький. Без малейшего зазрения совести он усаживается на место Никиты и поворачивает голову ко мне. Приподнимает опухший правый уголок губ в скептической усмешке и кивком головы на соседний стул предлагает сесть с ним. Просто поразительная наглость.

Показываю новенькому средний палец.

Соболев начинает хохотать и тут же достаёт из кармана джинс мобильник. Я снова обращаю внимание на его одежду. При всей строгости моей мамы, у нас нет школьной формы. Сегодня на новеньком толстовка с логотипом известной марки и модные синие джинсы. Телефон у него тоже не самый дешевый.

И с чего мама взяла, что новенький из неблагополучной семьи? Ах да, ей же директор его прежней школы об этом рассказала. Может, она наврала? Соболев выглядит не хуже всех нас.

Звонок прозвенел несколько минут назад, учительница по культурологии входит в класс, а мой телефон в пенале вибрирует. Достаю гаджет и вижу сообщение в ВК от Дмитрия Соболева:

В качестве ответа я отправляю ему смайлик: средний палец.

Несколько раз перечитываю эти слова и чувствую, как учащается мое сердцебиение. Он имеет в виду, что я стала нравиться ему еще больше как девушка? Или в каком смысле? Почему он вообще так легко об этом говорит? Он всем девушкам разбрасывается признаниями? Или это было не признание, а просто так?

Дыхание перехватывает. Почему-то я представляю, каким голосом Соболев говорит это: низким, слегка хрипловатым. Кожа вмиг покрывается мурашками, а рука, держащая смартфон, начинает подрагивать.

— Соня Рузманова, — голос новенького в моей голове перекрывает недовольный тон учительницы.

Быстрым движением засовываю телефон обратно в пенал и поднимаю на нее раскрасневшееся лицо.

— И вы, молодой человек, — обращается к Соболеву.

Он тоже прячет мобильник в карман.

— Соболев Дмитрий. Я новенький.

— Значит так, Соболев Дмитрий и Рузманова Софья, а ну-ка перескажите мне, что я только что рассказывала.

Я тяжело сглатываю. Культурология — совершенно бесполезный и никому неинтересный факультатив. Учительница понимает это, и очень обижается за то, что ее предмет никому в 11 классе не нужен. Поэтому сейчас она не упустит возможности самоутвердиться за наш счет.

— Ну все понятно, — выносит вердикт, когда ни я, ни Соболев не произносим ни звука. — Могу поставить вам двойки за урок прямо сейчас или дать возможность реабилитироваться. Выбирайте.

У меня внутри все опускается. Как двойка? Просто за то, что я прослушала ее?

— Я бы хотел реабилитироваться, — уверенно заявляет Соболев.

— Я тоже, — вторю ему.