Новенький

— А откуда ты знаешь, что он из неблагополучной семьи?

— Я звонила директору его прежней школы. Она рассказала.

Папа переводит разговор на другую тему, а я опускаю задумчивый взгляд в кружку. Под характеристику трудного подростка Соболев, допустим, подходит. Но на выходца из неблагополучной семьи он совсем не похож.

У нас однажды училась девочка из очень бедной неблагополучной семьи. По ней это было видно. Она ходила в школу, как оборванка, не чесаная и не умытая. А однажды она заразила весь класс вшами. У меня тогда были волосы до пояса, а из-за вшей пришлось коротко подстричься. Родители всех моих одноклассников встали на дыбы и пошли к маме с требованием, чтобы девочку исключили, угрожали написать на родительницу жалобы. В общем, не знаю, как, но маме удалось добиться ухода той девочки из нашей школы.

Так вот я это к чему. Соболев в белоснежной и идеально отглаженной рубашке, модных чёрных джинсах и тимберлендах совершенно точно не был похож на подростка из неблагополучной семьи.

После ужина я помогаю маме убрать посуду, поглядывая на экран телефона в ожидании сообщения или звонка от Никиты. Соболев по-прежнему не выходит из головы, что уже конкретно начинает меня бесить.

Почему я столько о нем думаю!?

— Соня, — зовёт меня мама.

— Что? — выдавливаю на губку средство для мытья посуды и принимаюсь мыть сковородку.

— Мне не нравится новенький мальчик, который пришёл в твой класс, и я бы не хотела, чтобы ты с ним близко общалась.

Я так и застываю со сковородочкой в руке. Мамин тон, как всегда, спокойный и мягкий, но нотки стали в голосе заставляют повиноваться.

— Я и не собиралась с ним общаться. У меня есть друзья.

— Ваша учительница по алгебре рассказала мне об инциденте на уроке с участием новенького и Никиты.

Мама замолкает, а я чувствую на себе ее вопросительный взгляд. Она ждет от меня объяснений.

— Ну, Ирина Александровна сказала Соболеву, что он может сесть на любое свободное место в классе… Вот он и сел…

Мама закрывает холодильник и подходит ко мне. Нежно проводит ладонью по моим волосам.

— Сонечка, ты же у меня умная девочка и не будешь связываться не пойми с кем?

Внутри все обмирает. Я держу в руках сковородку и чувствую, как дрожат пальцы.

— Конечно, не буду, мам, — отвечаю севшим голосом. — Зачем мне? У меня есть друзья.

— Хорошо, — целует меня в щеку.

Родительница уходит, а я остаюсь домывать сковородку. Но не делаю этого, а тупо пялюсь перед собой в одну точку на белой кухонной плитке, слушая шум воды из крана.

Снова перед глазами новенький. Прогнать бы наваждение, вот только не получается. В голове звучит его «Белоснежка», сказанная немного насмешливо, но кажется, что по-доброму.

Телефон на столе издаёт громкий звук входящего вызова, приводя меня в чувство. На экране горит «Никита».