Новая жизнь тихой Аннушки

Ты обо мне-то не думай, не трать монеты. О себе позаботься.

Про последнее я и слышать не хотела. Как это не думать о своей спасительнице? Она обо мне, сироте, заботилась со смерти матери. А я ее на старости лет брошу? Не бывать такому! Деньги у нас есть. Ну, сколько хозяин попросит за двух женщин? Золотой? Два? После того как храмовник меня практически ограбил на десять, стерплю.

– Что делать надо? Как выкупать себя?

– То тебе с ним надо говорить. Пойди, поклонись. В ноги падай да проси вольную.

– Побежали обратно."

"Мне пришла хорошая мысль. Вдруг храмовник еще не ушел? При нем и попрошу вольную. И пускай оба заверят, так надежнее. Неизвестно, что впереди нас ждет. А бумага – это уже документ.

– Да ты что? Надо же загодя, а не просто решила – и пошли?

– Пойдем! – зыркнула строго на тетку.

Я вообще воспринимала свой поступок как выход на очередной бой. Вначале страшно, но вовремя задави страх, распрями плечи, а дальше – только вперед к победе.

Да и что за предрассудки? Мы стоим на пороге новой жизни. Осталось лишь отпроситься. Мы уже наполовину свободные с ней. Сейчас обговорю условия, и можем собираться в путь. Уже утром выдвинемся в дорогу. Красота! И великое счастье.

– Ой, неладное ты задумала. Хозяин осерчает. Может, опосля? Завтра, например. Ну куда ты так торопишься? – причитала тетка всю дорогу до хозяйских покоев.

Но я была непреклонна.

– На свободу!

Возле уже знакомых дверей тетка опять принялась молиться. А я попросила служанку, что сидела на лавке у входа, сообщить о моем приходе.

Марка, конечно, с характером, потому как постель хозяину греет. Но лично у меня с ней никогда конфликтов не было.

– Зачастила ты сегодня… – криво усмехнулась она, но просьбу исполнила.

Постучавшись, зашла в двери, а вскорости вернулась и кивком пригласила меня войти.

Первое, на что я обратила внимание, – храмовник не ушел. На столе появился кувшин и пара бокалов. Пьют, значит. Здесь знать не употребляла чай, кофе или морсы. Только вино. Оттого, может, и жили недолго. Все же алкоголь – это яд. Никогда в рот не брала. Как тренер запретил – так и повелось.

– Ваша милость!

Вот же! Поторопилась и узнала лишь, как обращаться. А имя-то? Придется выкручиваться.

– Прочитала я письмо и завещание. Прошу вашего разрешения для себя и для тетки Ванды уехать в свои земли.

– Смотри, какая скорая. Не успела новость узнать, а уже ехать собралась, – со смешком, слегка ехидно обратился он к храмовнику. Не ко мне.

– Разбаловал ты их, ваша милость! – поддакнул тот и пригубил бокал. Собака! Меня, сироту, обокрал, еще и тявкает.

– А знаешь ли ты, сколько стоит вольная? – обратился хозяин уже ко мне.

– Никак нет, ваша милость.

– По двадцать золотых за каждую. Итого сорок, – смакуя каждого слово, произнес он.

Вот гад.