Новая жизнь тихой Аннушки

А возле самих дверей обняла и помолилась Пресвятой Деве о заступничестве за меня.

Я не без трепета шагнула впервые на хозяйскую половину. Здесь все иначе. Огромный зал с высокими потолками. Под ногами ковер, правда, прожженный в нескольких местах.

Большой стол, на нем несколько подсвечников с зажженными свечами. А за столом сидят двое. Хозяин, его я знаю. Видела, как садился верхом на лошадь. И незнакомец – о ужас! – в коричневой сутане. Храмовник! Только не это!

Тетка Ванда и сама их опасалась, и мне велела держаться подальше от них. Потому как они наряду с королевской волей имеют право казнить и миловать. За что? Был бы человек – а повод найдется.

Глава 4

– Ты и есть Аннанкиэта, что с кухаркой сюда пришла?

Все пропало. Вопросы начал задавать храмовник.

– Да, святой отец, – пискнула я. Стояла согнувшись, руки опущены в замке, чтобы не выдать дрожь. Глаза в пол. Дышала через раз.

– А мать твою как звали?

Вопрос поставил меня в тупик. Покойница-то при чем? Или не за Дузанька карать пришли…

– Мичелла, святой отец.

– А про отца что тебе известно?

Чем дальше, тем непонятнее.

– Ничего, святой отец.

– Все сходится. Умер твой отец на днях. Барон Джоржио де Вильво его звали. А ты, выходит, его бастардка. Письмо он тебе оставил, в завещание включил, и вот, сто золотых монет тебе полагается.

Послышался звук металла, ударяющегося о столешницу.

Ничего себе новости! И сразу несколько. Папаша, значит, знатного рода, но отказался меня признавать. А про наследство… Так это вообще гром среди ясного неба. Только жизнь моя вошла в тихое русло. Привыкла ко всему, обжилась. И нате вам.

– Читать умеешь?

– Да, святой отец, – я не врала."

"Тетка Ванда не умела, а меня, видимо, мать в детстве учила. Как-то попался на глаза обрывок пергамента, я без труда его прочла.

– Ну тогда сама все узнаешь. Возьми.

Я на негнущихся ногах подошла к храмовнику. Первым делом склонилась в пояс. Он протянул мне два свитка, запечатанных чем-то вроде сургуча. А вот мешочек с деньгами передавать не торопился.

– Мне плата полагается.

Ах ты черт жадный! Но вслух произнесла другое.

– Конечно, святой отец.

– Десять монет забираю из твоего наследства.

Котья мать! Целое состояние! У-у-у-у!

Он выудил монеты, а оставшиеся передал мне. Я взяла и снова поклонилась в пояс.

– Иди.

Пресвятая Дева! Неужели меня отпускают?

Я не поворачиваясь к ним спиной, в полупоклоне добрела до дверей. Вновь поклонилась в пояс. Попой толкнула дверь и юркнула в коридор.

Тетка Ванда дожидалась меня здесь. Оглядела мои руки со свитком и мешочком денег и прикрыла в испуге рот ладонями.

– Я не крала. Это мое наследство. Храмовник вручил, – заторопилась ее успокоить.

Тетка не молода. Не приведи Пресвятая Дева ее удар хватит. Я одна-одинешенька в мире останусь.

– Так откуда? Ты же безродная.